 |
||||||||||
|
| Игорь ГАРКУША (Судак)  СТРАННОЕ МЕСТО
Жить не только нужно,
но, оказывается, еще и можно. Тишина, как это здорово! Не слышно гула машин и ругани прохожих, и только редкие крики орлов и гул ветра – единственные звуки, сопровождающие меня с того момента, как я начал подниматься на горное плато. Странное все-таки это место – Караби, ведь пустыня пустыней, только горная, кругом однообразные карстовые воронки и холмы, практически лишенные растительности. Но сколько людей не представляют свою жизнь без этой пустыни! В Крыму, да и вообще в мире, столько живописных и величественных вершин, но из года в год они возвращаются именно сюда, чтобы еще раз полюбоваться этим пасмурным и туманным пейзажем. На полуострове это одно из самых суровых и непредсказуемых мест, но еще нигде я себя не чувствовал так спокойно и умиротворенно. Как это назвать? Шизофрения? Искаженное чувство вкуса? Многие доказывали мне именно это, да я и не спорил, даже иногда соглашался, а потом собирал рюкзак и снова шел сюда. Чего только стоит глоток чистого горного воздуха, наполненного запахами трав, от которого пьянеешь сильней, чем от водки, и темнота пещер, волнующая и притягивающая с каждым спуском все больше и больше. А туман, завораживающий и гипнотизирующий тебя, словно удав свою жертву, ветер, бьющий по лицу. Даже не представляю, как без всего этого можно жить, ведь это именно то, чего так не хватает в обыденной городской жизни. Порою перебираешь грязные походные вещи и снаряжение только ради того, чтобы снова почувствовать эту атмосферу и настроение. Что это за место, черт возьми, и кто я такой, что меня тянет сюда как магнитом? Вот и сейчас я брожу в тумане, хорошо понимая, что до стоянки сегодня не доберусь, а ведь мы с Пашкой, который уже ждет меня в лагере, завтра должны сопровождать группу людей в пещеру. Не то чтобы я заблудился, просто день подходил к концу, и гораздо разумнее было подобрать удобное место для ночевки, а завтра с рассветом прийти в лагерь, который мог быть где-то рядом, но в тумане увидеть его абсолютно невозможно. Сколько было с моими друзьями забавных случаев, когда они ночью в «обезьяне»* понимали, что не дойдут до нужного места, оставались на ночевку, а на следующий день просыпались в двадцати метрах от лагеря, вот бы Пашка надо мной утром посмеялся. Хотя, если вдуматься, не так уж и плохо, что мне пришлось остановиться на ночлег; с одной стороны, там, в палатках, много моих друзей, некоторых я не видел больше года и сильно соскучился, а с другой – всегда полезно провести здесь некоторое время в одиночестве, один на один с горой, вслушиваясь в музыку ветра и пение птиц. Правда, главное – чувствовать меру, я много знался с горными одиночками, это замечательные, сильные духом и безумно интересные люди, но они настолько внутренне слиты с горами, что даже думают по-другому. Им очень трудно жить в обычном мире, они внизу чувствуют себя совершенно чужими, будто с другой планеты или измерения. А мне и без того тяжело возвращаться с гор, всегда переполняет чувство словно меня посылают в дальнюю командировку в какое-то ужасное место. Костер, который я развел из сырых веток, тихо потрескивал, создавая на несколько метров вокруг себя приятную и успокаивающую атмосферу. Порой никакие удобства и комфорт помещений не в состоянии заменить этот треск и дым, разъедающий глаза. Наверное, в этом есть что-то древнее и первобытное, дошедшее до нас, как и страх темноты, еще со времен далеких предков, которые в отличие от своих потомков жили в гармонии с природой. Ночь постепенно взбиралась на горное плато. Давно уже не было слышно криков орлов, которые днем буквально кружили надо мной. Я всегда восхищался этими гордыми, грациозными птицами. Недаром некоторые племена индейцев считали их духами гор. Правда, этого нельзя сказать об орлах, живущих в клетках или вольерах, у которых отобрали свободу. Они такие же душевно больные, как и многие люди, живущие в больших городах. А здесь, наверху, они имеют свободу полета, простор, они горды и счастливы. Многое я бы, наверное, отдал за то, чтобы испытать то, что чувствуют они, паря над вершинами, ощущая, как ветер бьет по крыльям. Когда в горах остаешься в одиночестве, обостряются чувства, становится слышен каждый шум: шорох катящегося камня, хруст сломанной ветки или шелест капельки дождя, упавшей на землю. На первый взгляд, это просто отдельные звуки, беспорядочно разносящиеся по округе. Но, если хорошо прислушаться, можно почувствовать в этом звучании свою последовательность и закономерность, это самая что ни есть музыка, состоящая не из семи, а из миллионов нот. Ни одно творение, даже гениального композитора, не сравнится с этой вечной, никогда не повторяющейся мелодией. У каждой горы или пещеры есть свой характер, свое настроение, свое звучание, не похожие на другие. Иногда мотив жуткий и беспокоящий, а иногда веселый и причудливый. Горы бывают веселы и разгневаны, они радуются и пребывают в печали. Все это и выливается в мелодию, которую я называю музыкой гор. Эту музыку может услышать каждый, кто действительно заразился симпатией к этому месту, горы это чувствуют и раскрываются по мере искренности слушателя, для остальных людей это просто обычные звуки. Не часто у меня выпадает возможность вслушиваться в эту мелодию, для этого нужно оставаться в горах одному, а я не хочу злоупотреблять одиночеством. Сейчас я снова слушаю горы. Где-то недалеко хрустнула веточка, где-то скатился маленький камень, а где-то несколько лохматых мордочек взволновано сопели, ожидая, когда же этот странный человек уйдет и оставит после себя недоеденную кашу. И в тот самый момент произошло то, чего я никак не мог предположить. - Посмотри, он снова вернулся. – Это был очень приятный, мелодичный, и даже немного знакомый голос, звучал он не из какого-то определенного места, а был слышен всюду, будто сотни голосов со всех сторон раздавались одновременно, а ведь поблизости никого не было. - Это бегущий над вершинами? – Послышался второй, не менее странный и завораживающий голос. - Да. - Еще не вспомнил, кто он на самом деле? - Он хотел забыть, и это его право, всему свое время. Когда будет готов, вспомнит. - Кто здесь? Пашка, это ты? - Он что, нас слышит? - Я совсем забыл, он умеет слушать музыку гор. - А мы его не напугаем? - Поздно, он все равно уже услышал. - Что за шутки? Кто это? - Неправильный вопрос! Лучше бы спросил, кто ты, а кто мы, вопрос второстепенный. Мы это помним, а ты, похоже, забыл, точнее, захотел забыть, и это у тебя получилось. Ты сделал свой выбор. Никто не вправе тебя упрекнуть, но рано или поздно все вернется на круги своя. Истинная природа вещей никогда не меняется, лишь на какое-то время становится невидимой, хочешь ты этого или нет. Трудно было спорить в такой нелепой ситуации, да и, наверное, глупо. Не то чтобы бы я испугался (ну, эка невидаль – голоса, такое в горах случается, правда, обычно после физического истощения или переохлаждения, либо в пещерах, где протекает подземная река, а звук бурлящей воды отражается от стен, да и то это еле различимое бормотание, обрывки фраз, а не явные диалоги, но я был не в пещере, реки поблизости не было, и я прекрасно себя чувствовал), но сильно забеспокоился о своем здоровье, однако любопытство взяло верх, и я решился продолжить этот странный разговор. - Ну ладно, тогда кто я? - Ты смотри, он совершенно не испугался. - Не испугался он потому, что решил, будто у него крыша поехала. - Да, ситуация нелепая, хотя в этом есть доля правды, она у него действительно поехала, только очень давно, в тот самый момент, когда забыл, кто он на самом деле, забыл, что он один из нас, бегущий над вершинами. - Ты никогда не задумывался о том, кто ты, и почему тебя тянет сюда как магнитом, почему ты любишь горный ветер, туман, в отличие от других людей чувствуешь себя в этом суровом месте спокойно, умеешь слушать музыку гор? - Близко, почти в яблочко… Да, я об этом думал. Не то чтобы очень, но думал. И почему же? - Да потому, что это твоя природа, твое истинное я. - Ну вы, ребята, и загнули! Хотя, что еще можно ожидать от двух глюков, болтающихся по ночам черт знает где. - Ты это слышала? Он над нами издевается. - Да, несомненно, это он, бегущий над вершинами, такой же дурной и невоспитанный. Ты прав, свою природу не скроешь, как ни старайся. - Ты знаешь, а я по этому дураку уже успел соскучиться. - Так, галлюцинации, за базаром следите! Не пользуйтесь тем, что вы бесплотные, если сильно достанете, найду куда врезать. - Точно он! - Может, давай ему покажем его настоящее «я». - Он потом в психушке не окажется? По-моему, он еще не готов, не выдержит. - Не полностью, конечно, чуть-чуть. Вспыхнул яркий свет. Как мне показалось, эта вспышка была не снаружи, а внутри, в моем сознании. Нахлынуло ощущение необычной душевной легкости, будто я скинул тяжелый балласт. Через мгновение я уже был крошечной капелькой дождя, летящей на землю, еще через мгновение – утренней росой, лежащей на волнующейся от ветра паутинке, травинкой у самого обрыва, пожелтевшим листом, сорванным ветром. В этот момент я проникся чувствами, которые всегда нас сопровождают по жизни, но мы в вечной спешке непонятно за чем, не придаем им значения. Я испытывал свободу и величие, любовь и счастье, этим наполнено здесь все, начиная от маленькой травинки до огромных и величественных скал, это и есть дух гор. Я был свободен и безграничен, не нуждался ни в каком знании, поскольку не было на свете ничего такого, чего бы я не знал или не мог узнать. Всю жизнь мечтал почувствовать полет орла и вот я уже парил над обрывами, ловя потоки ветра. Пролетая над вершиной, я разделился на миллиарды крошечных частичек; превращаясь в туман, я бежал над вершинами гор, забыв про суету и проблемы обыденной жизни, ведь с этой высоты они оказались такими мелкими и ничтожными. На миг я спустился к Пашкиному лагерю. Он в этот момент подгонял снаряжение для спуска в пещеру и изредка щурился в непроглядной пелене тумана в надежде увидеть меня. Знал бы он только, где я сейчас! На другой стороне плато, возле метеостанции, вспыхнул ослепительно яркий свет, и я тут же устремился туда. Через мгновение я был уже над зданием метеостанции и наблюдал за тем, как вновь прибывшая группа спелеологов разбирает свои рюкзаки. В толпе людей увидел своего старого знакомого из Москвы, который когда-то случайно попал сюда с моей группой и заразился любовью к горам. Тогда у него были обычные тусклые глаза, но сейчас они ярко светились, и этот огонек был виден отовсюду. Я поднялся выше и увидел сотни таких же огоньков по всему горному плато. Светили они настолько ярко, что даже затмевали луну и звезды, этот свет был очень сильным и, что самое удивительное, теплым, он согревал даже самые замерзшие уголки человеческой души. Я был свободен и счастлив, бежал над вершинами, перелетал от одного огонька к другому, я был безграничен… - Может, хватит с него? Не готов он еще, не выдержит. - Здесь тебе всегда будут рады, до скорой встречи, бегущий над вершинами. В это мгновение я почувствовал очень сильный удар в бок. - Давай, подымайся, не фиг так долго дрыхнуть, или ты забыл, что нам с утра группу в дыру сопровождать. - Паша, ну зачем же по почкам! - Чтобы проснулся быстрее, все уже собрались, только тебя ждут, давай завтракай и выходим. - Если бы ты только знал, что мне сейчас приснилось. - Баба, наверное, какая-нибудь. - Сам ты баба! Мне снилось, что мне открыли мою сущность... Я был туманом, ветром, парил над вершинами, словно птица, я был счастлив. - Спустишься с горы, на всякий случай к врачу сходи, по-моему, у тебя крыша едет, медленно, но верно. - Очень смешно! Пашка, ты не обижайся, но оставь меня минут на десять, я еще от сна не отошел, мне надо побыть в одиночестве. - Ладно, как скажешь. Если честно, у меня здесь нечто подобное тоже бывает. Это Караби-яйла… Странное место! 22 мая 2005 г. *Обезьяна – крымское название низко стелющегося тумана. – Прим. ред. |
| © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены. © Все права на произведения принадлежат их авторам. Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна. |