Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Александр КОНОВАЛОВ
(Симферополь)
Коновалов

Фанданго № 1
Фанданго № 2
Глава 4
   Глава 5    Глава 6
Фанданго № 3
Глава 7
   Глава 8    Глава 9    Глава 10
Фанданго № 4
Глава 11-12
Фанданго №5
Глава 13



                   О Т Р Ы В О К  И З  Р О М А Н А  «И Н С П Е К Т О Р  Л Ю Б В И»
                                                                                                    
                                                              ГЛАВА II.

      На столе зажглась лампочка вызова. Жихарев неохотно протянул руку и включил старенький голографический видеотелефон. Тотчас в левом углу стола появилось легкое свечение, а затем показалась лысая голова освобожденного председателя местного комитета отдыха и развлечений товарища Шуганова Дмитрия Дмитриевича. Голова и часть шеи виднелись над поверхностью стола, остальное видеотелефон не показывал.
– Ты что это, Жихарев, себе позволяешь? – возмутилась голова председателя.
– А что? – не понял Владимр.
– Он еще спрашивает! Тебе поручено написать сценарий встречи Нового года?
– Мне.
– И как ты его написал?
– Как? Обыкновенно! Взял прошлогодний из архива, творчески переработал и сделал новый!
– Понятно. Ты сейчас свободен?
– Вообще-то да.
– Зайди, пожалуйста, тут мы собрались, прочитали, и товарищи хотят тебе задать кое-какие вопросы. Все.
      Жихарев покинул лабораторию и направился в местком. Там, кроме председателя, находились пять женщин.
– Здравствуйте!
– Здравствуй! Проходи. Вот и предмет разговора явился! Прошу любить и жаловать. Давайте ваши вопросы. – Шуганов вытащил мятый платок и вытер свою огромную лысую голову.
      Присутствующие с любопытством уставились на пришедшего. Молчание нарушила самая молодая и нетерпеливая девушка.
– Скажите, а для чего этот постоянно повторяющийся вопрос: «Чего бы вы хотели в Новом году?»?
– А какой же еще задавать, если не этот? – вопросом на вопрос ответил Жихарев.
– Хорошо! Но ответы! – возмущалась девушка, приглашая и всех остальных возмущаться.
– А что? Самые обыкновенные, стандартные.
– Вы посмотрите сами, отвечает студент Академии искусства: «Желаю в Новом году звездного неба!». А вот отвечает оператор: «Ясного звездного неба!» И вот еще и еще: «Неба ясного!», «Звездного ясного неба!» и так далее. Зачем эти бесконечные повторы?  Разве это не масло масляное?
      Женщины оживились, зашумели. Один председатель месткома молчал. Молчал, недоумевая, и Жихарев. Наконец он прервал женщин:
– А чем, собственно, вы недовольны? На первый взгляд, пожелание ясного звездного неба бросается в глаза, ну и что? Вы уже и историю стали забывать, а надо бы помнить! Еще каких-то восемьдесят лет назад люди на Земле боролись за мирное использование космоса. Так почему бы это ни вспомнить?
      Молодые женщины несколько смутились. Но одна из них все-таки сказала:
– Так ли уж это необходимо? Ведь готовится праздник Нового года, и стоит ли так далеко вдаваться в историю?
– Конечно, решать вам, но мне кажется, что лишний раз пожелать ясного звездного неба не так уж и плохо.
      Наступила пауза. Шуганов вновь достал платок и вытер лысину. Жихарев сидел, закинув ногу на ногу, и наблюдал. Женщины смущенно перешептывались.
– Я, так понял, уже не нужен? – произнес Жихарев.
– Вопросы есть? – обратился к сидящим Шуганов.
– Да нет, теперь все понятно, – раздались голоса.
– Могу идти?
– Да! Ты знаешь, что в одиннадцать совещание у директора, прилетели представители Свободного надзора с Базы? – осведомился Шуганов.
– Слышал.
– Кого проверять будут, не знаешь?
– Я думал, вам видней.
– То-то и оно, что на этот раз дело темное, без всякого предупреждения нагрянули.
– Вполне возможно, что финансовую дисциплину месткома могут охватить! – весело пошутил Жихарев, открывая дверь.
– Ты так не шути, а то накаркаешь чего доброго, – озабоченно произнес Шуганов, наливая воду из графина в тонкий хрустальный фужер.
– Пока. Я пошел!
– Если что узнаешь, сообщи, не в службу, а в дружбу.
– Ладно!
      Жихарев вернулся в лабораторию. Прошло почти два года с тех пор, как он прибыл на Уран. Он освоился с новой профессией лаборанта, хотя никак не мог понять, за что же его отстранили от астронавигационной службы и послали со спецзаданием именно сюда. Пока он размышлял, прошел час.
      Он еще вчера закончил обобщение материалов по схеме 721, теперь он снова просматривал графики, что-то подчеркивал, сверял, перекладывая бумаги с места на место. То же самое делали и остальные сотрудники лаборатории контакта.
      Жихарев задумался: «Черт! И влип же я в эту командировочку на Уран. И не поймешь, добровольно я здесь или нет? Конечно, платят двадцатипроцентную надбавку, сохраняется выслуга лет, да и прогрессивка – сорок процентов – кое-что! Но зато живешь ведь безвыездно! И на Спутник Развлечений строго запрещено выбираться. Ради чего мы живем? Ради работы, результата? Или чего-то другого? А другие, тем не менее, спокойно живут, работают и лучшей жизни не желают. На собраниях твердят, что коллектив у нас хороший. Но мне-то каково в нем? И можно ли считать образцовым коллектив, если хотя бы одному человеку в нем плохо? А можно ли брать под сомнение весь коллектив из-за одного человека?..».
      Неизвестно, до чего бы додумался Жихарев, если бы в этот момент в лаборатории не загорелось табло, извещающее о вызове ряда сотрудников к начальству, на совещание.
      Лаборатория, где работал Жихарев, занималась проблемой выявления контактов с внеземными цивилизациями. Какая-то цивилизация пыталась установить контакт с людьми, находящимися на Уране, через обыкновенных кошек, заброшенных туда недавно. Теперь становилось понятным, почему люди, работающие в лаборатории, были несколько ограничены в передвижении. Никто толком не знал, что же будет с животными и с ними.
      Совещание было необычным, на нем присутствовали два представителя из Свободного надзора по охране экономических и энергетических ресурсов. Они выделялись строгими, официальными серо-белыми костюмами, синими галстуками.
      Директор института представил собравшихся. Гости при этом внимательно вглядывались в каждого. Затем сотрудники вкратце докладывали о результатах последней недели. Дошла очередь и до Жихарева.
– Товарищ Жихарев! Прошу доложить, у вас имеются некоторые успехи.
– Несколько слово о подопечном. – Жихарев поднялся с кресла, разложил перед собой на зеленой бархатной скатерти несколько листков тонкой голубой бумаги, исписанной мелким убористым почерком. – Кот Мурзик за последние три дня вел себя очень пассивно и ничем особым не проявил себя: спит, ест, опять спит. Сегодня так продолжалось до обеда, ровно в четырнадцать он проснулся и человеческим голосом попросил валерьяновых капель, пригрозив, что иначе он нас не будет уважать и не пойдет с нами на контакт!
– А вы что? – спросил один из прибывших.
– Вынужден был отказать, так как натуральных валерьяновых капель у нас в лаборатории нет, и в ближайшее время не предвидятся.
– А синтетические пробовали?
– С прошлого понедельника пробовал подмешивать, и не я один. Но все коты, в том числе и мой, быстро научились распознавать смесь и теперь не берут не единой капли суррогата.
– Н-да, проблема, а запрос на Базу делали? – спросил заместитель директора у начальницы лаборатории.
      Та мигом вскочила и скороговоркой выпалила:
– Вы же знаете, Владимир Юрьевич, все лимиты на год вперед выбраны, а больше нам не дадут, фондовую заявку в прошлом месяце отправили, по разногласиям тоже свод составили, а он у меня вот, в папке, телеграммы в главк, министерство – все готово. Только результатов пока нет, и не предвидится. Вы же знаете!
– А может, нам товарищи из Свободного надзора помо… – Жихарев не договорил.
– Друзья! – слово взял один из прибывших. – Вы должны были хорошо ознакомиться с последним Постановлением. Там имеются и конкретные инструкции, так сказать, руководство к действию. Есть там, если вы внимательно читали, и о вашем институте несколько предложений, ему уделяется повышенное внимание. Подумать только! Всего год назад по отчетным данным на первое января, согласно представленному балансу по отчету, было зарегистрировано более пятидесяти объектов! – Представитель заглянул в бумажку и продолжал: – Да! Сорок котов и десять кошек – именно столько зарегистрировано попыток неведомой цивилизации войти с нами в контакт через домашних животных! Прошло семь месяцев, домашние животные заговорили человеческими голосами, стали доказывать недоказанные людьми теоремы, выдвигать новейшие теории! И все вроде было прекрасно, но вот проходит всего полгода, и что же мы имеем на очередную отчетную дату?
      Представитель Свободного надзора сделал паузу, окинул всех тяжелым взглядом. Всем как-то сделалось не по себе, а Жихарев почувствовал себя даже виноватым.
– Нет никакого роста, – продолжал тот. – И наоборот! Идет резкое снижение активности. В чем дело?   
      И опять в зале установилась тягостная пауза.
– Я спрашиваю, в чем дело? Почему на сегодняшний день, – он мельком бросил взгляд на бумажку, – только два кота и две кошечки выходят с нами на контакт, а другие все замолчали? Может быть, внеземная цивилизация разочаровалась в способе передачи информации через котов и кошек и теперь пытается выйти на связь как-то по-другому? Но пока ни на одной планете Солнечной системы ничего подобного не зарегистрировано; правда, на Ирисе нынче происходит непонятное, но это вас пока не касается.
      Перед вами, вашим институтом стоит по-прежнему важная задача – выяснить механизм передачи информации внеземной цивилизацией. Это первое. Второе – выявить причины снижения активности контакта. Сроки вам указаны закрытым письмом, оно придет позже. А вот в отношении валерьянки ничего пока обещать не могу. Вы все грамотные и понимаете, кто в первую очередь нуждается в валерьяновых каплях. У нас на Базе очереди, нуждаются почетные академики, доктора, работники аппарата надзора, контроля и других обществ. У всех очень нервная работа, пошаливает сердце, а вы тут с котами. Могу только обещать, что лимиты на четвертый квартал срезаны не будут, получите свои десять граммов на три месяца!
      Тут Жихарев хотел было вставить слово, что не в одних каплях дело, молоко, поступающее с Базы, приходит зачастую разбавленным сверх всяких норм. Но его опередила старший лаборант Сударушкина:
– Разрешите мне? Надо в конце концов разобраться во всем этом! Ведь и спиртовой раствор, в котором приходят валерьяновые капли, тоже не той кондиции, разбавлен даже не дистиллированной, а простой водой. Отсюда и беды. Вот моя подопытная кошка, как только получает разбавленный раствор, такие слова говорит, что ни в одном словаре не сыщешь!
      Директор института и представители переглянулись.
– Мы уже принимаем все меры, ищем утечку, – успокоил всех заместитель директора по общим вопросам. – Создан дополнительный спецотдел, контролирующий именно качество поставляемого с Базы сырья.
      Слово взял другой представитель, а может, тот же самый, Жихарев их не отличал, они были похожи один на другого как две капли валерьянки:
– Товарищи! Подобное происходит не только у вас, на Уране, но и в других местах. Но, как вы сами понимаете, это все временные недостатки! И смотреть надо дальше. В настоящий момент с наибольшей актуальностью встают вопросы дисциплины, повышения производительности труда, эффективности производства! Нельзя ни на минуту забывать, что эффективность должна быть эффективной, а интенсивность – интенсивной!
      Некоторые сотрудники едва сдерживали улыбки, а Жихарев хотел было добавить, что наука должна быть научной, но сдержался, тем более его вновь подняли из-за стола.
– Закончите обзор по вашему подопечному, товарищ Жихарев!
– Как я уже доложил, кот Мурзик попросил капель, я ему их не дал. Он разругался и отказался работать, проспал время обеда, поел только в пятнадцать ноль-ноль и снова погрузился в сон-тренаж… Только около шестнадцати часов он кое-что выдал. Вот, пожалуй, одна из самых интересных записей.
      Жихарев достал из рабочего халата оранжевую кассету, подошел к директорскому голографическому телевизору, вставил ее и включил запись. Тотчас посредине круглого стола, на зеленой бархатной скатерти, возникло объемное изображение Мурзика. Это был огромный, раскормленный, черный, как сажа, кот. Один глаз приоткрылся, и на желтом фоне появилась черная щелочка зрачка. Кот лениво зевнул, вцепился крепкими когтями в зеленый бархат, прогнулся в спине и заговорил нормальным человеческим голосом: 
      «Урррр, начали кормить какой-то дрянью, так, чего доброго, я и похудею. Молоко разбавляют, ладно бы на Базе, а то и здесь! Валерьянка – просто суррогат какой-то, как такую дрянь пьют. И несут, несут домой. Потом заставляют работать, как же… – Кот неожиданно подогнул лапы и уселся, как йог, в позе лотоса. Прилетевшие с Базы с нескрываемым любопытством наблюдали за Мурзиком, все остальные смотрели равнодушно. – Вот умники! – заговорил вновь кот. – И ведь никак не могут понять простой истины… – Тут кот зевнул, и все увидели у него во рту острый зуб в золотой коронке. – Как нас кормят, так мы и работаем, три тысячи мышей вам в глотку! И после этого выдавай теперь им новую теорию соотносительности множества разумных систем, как же, держите карман шире, разогнался! Если так пойдет дальше, прикинусь нормальным котом – и дело с концом. Буду бродить по старым крышам, слава творцу, они еще остались на Уране, встречусь с Кисой-Файрой. Ей тоже, наверное, надоело за разбавленную валерьянку работать. Надо бы с ней по этому поводу помурлыкать, пора кончать эти контакты. Я еще, дурак, во что-то верю, надо бы, как все нормальные, давно бродить по крышам, гулять самому по себе. И что хорошего в этом спецпитании? Натуральные воробьи и мыши вкуснее! Как вспомню, так вздрогну, уррр!».
– Можно приостановить запись? – вскочила с места начальница лаборатории, где работал Жихарев. – Тут я бы хотела обратить ваше внимание на то, что кот Мурзик занимается вымогательством!
      Жихарев подошел к пульту голографического телевизора и приостановил запись. Кот застыл в неподвижной и отрешенной позе.
– Да! Да! Именно так! Он провоцирует наших сотрудников, внося необоснованные поправки в свое питание. Мы пробовали его кормить и мышами, и голубями, которых он так превозносит, но результатов никаких!
      Начальница говорила быстро и возбужденно. Реденькие волосы растрепались, прическа распалась. Серо-зеленая кофта, казалось, ей велика, как и очки в тяжелой, темной оправе. Из-под увеличительных стекол сверкали огромные выпуклые глаза. Ярче проступали морщины. Ей было около пятидесяти, но выглядела она лет на пятнадцать старше. Было удивительно, как, отдавая всю себя без остатка научной работе, она умудрилась завести нормальную семью, имела хорошего мужа и двоих детей.
– Хорошо, примем к сведению. Дальше запись, – коротко приказал важный гость из Свободного комитета по надзору.
      «Уррр, и что интересно! Все обо всем знают, и никому нет дела! – ожил вновь Мурзик на зеленой скатерти. – Вот работнички, а? Бегают в основном по магазинам, урановерсамам. Особенно эти, месткомовские деятели во главе с Шугановым. И ничего! Никто их не поправит, не поставит на место. Водители наших заместителей директоров, а их семь, постоянно воруют ядерное топливо со служебных машин и перепродают частникам. На это начальство закрывает глаза. Как же, всё некогда, занимаются мировыми проблемами налаживания контакта с внеземной цивилизацией! Вот научная шарашка, еще институтом называется, на триста научных сотрудников – сто начальников, руководителей, заведующих! И все освобожденные! А кто же черновую работу делать будет? Это я еще, дурак, разговаривать соглашаюсь, а мои все друзья уже давно по крышам гуляют. И я бы так, да моего дуралея жалко, ведь он ни рыба ни мясо. Не зря сюда на Уран отправили, и Татьяна его давно не пишет. А кому он такой нужен при нашей-то жизни? – Кот еще раз зевнул, улегся поудобней и продолжал: – И что за работа у него такая? Не унести, не разбавить нельзя, на одном окладе живет! Гляжу и ничего не понимаю: пишут одно, а делают совсем другое. И кто искусней это делает, тот лучше живет. Может, это одновременное сосуществование разума и антиразума, так сказать, необычная форма жизни разумной материи? Или это машины с вводной ошибкой? Тут есть над чем подумать, но при такой жизни, пожалуй, и этого делать не захочешь. Н-да, круги общества, каждый по своему закону, друг друга понять не могут, а то и не желают, а все туда же, налаживают контакт с другой цивилизацией, а зачем? Хоть бы делегация какая приехала, а то и проверка сойдет, может, тогда бы для показухи накормили чем-нибудь вкусненьким, мол, у нас все так живут и так у нас каждый день, уррр!».
     На этом запись закончилась. Кот замер и замолчал. Сейчас он стал похож на чучело – так неестественна была его поза.
– Вот видите, я же говорила! – подытожила с места начальница.
– Действительно, кот какой-то реакционный попался, сплошная ругань и предвзятый взгляд на обыденные вещи, – добавил заместитель директора по режиму.
– Интересно, почему над ним вьются мошки, видите? – поинтересовался один из представителей.
– Мы это давно заметили, но установить почему, пока не удалось. Не только мошки, появляются комары, шмели, осы, пчелы, – добавил Жихарев.
– Меня другое заинтересовало, – подал голос второй представитель. – А нет ли проникновения мыслей экспериментатора в подопытного?
– Вы хотите сказать, вернее, предположить, что эти крамольные высказывания идут от товарища Жихарева?
      Все присутствующие повернулись в сторону Жихарева. Тот оторопел. Наступила гнетущая тишина. Ее нарушил директор института:
– Сотрудник работает у нас второй год. По моим сведениям, зарекомендовал себя с положительной стороны, реактивы у него не пропадали, не пьет, не курит, в питании не разборчив, так что не думаю.
      Директор не упомянул о слабости Жихарева к безалкогольному коньяку. Но на Уране был сухой закон, так что проявиться этой слабости не было никакой возможности.
      Все по-прежнему напряженно молчали.
– Ну хорошо, – разрядил обстановку представитель Свободного надзора, – а как по другим животным дела?
– Двое третий день молчат, а вот Киса-Файра контактирует! – сказала Рита Евсеевна. – Вера Соломоновна! Доложите!
      Жихарев в это время подошел к телевизору, вынул кассету. Изображение кота исчезло со стола. Стала докладывать Вера Соломоновна.
– Моя подопытная, как здесь уже говорили, контактирует. В понедельник она пела весь день шлягеры, к примеру, «Дюжина черных мышей», а вот во вторник вдруг усиленно стала штудировать старые кулинарные книги.
– Да что это у вас все только к еде сводится! – в сердцах произнес один из гостей. – Неужели их духовная пища не интересует?
– Я сказала что-то не так? – обиженно спросила Вера Соломоновна.
– Да нет, продолжайте.
– Вот я и говорю, Киса-Файра вычитала рецепт, сейчас я вам его зачитаю: «Кулебяка с черной икрой, расстегаи с мозгами и гурьевская каша». Я смотрела в картотеке, но такие продукты исчезли уже лет сто назад. Я не знаю, что и делать? – робко закончила она.
      Опять наступила тишина. Директор покраснел и засопел, что свидетельствовало о его гневе. Оба представителя с Базы взялись за головы. Заместитель директора по режиму усиленно что-то записывал в блокноте.
– Значит, ваша кошка требует не мышей, а черную икру с мозгами, или как это там? – повысил голос один из гостей.
– Да, в обмен она обещает выдать рецепт дешевого лекарства от рака.
– А пиво с раками ее не интересует? Как мы все научились требовать! А собственно, как к ней попали кулинарные книги? Ведь это запрещено инструкцией, вы сами давали подписку. Имеется секретный циркуляр икс-13, разве вы с ним не знакомы?
      Вера Соломоновна побледнела.
– И что же теперь получается? – продолжал представитель из Свободного надзора. – Мало того, что вы плохо читаете инструкции и циркуляры, вы еще и нарушаете дисциплину на местах!
      Жихарев опустил глаза и старался не слушать нотации начальства по поводу дисциплины и производительности. Это было надолго. «Дуракам закон не писан, если писан, то не читан, если читан, то не понят, если понят, то не так», – подумал Владимир, стараясь отвлечься.
– Ведь было сказано в последнем письме: во всех затруднительных случаях делать запрос на Базу! И вы это сделали? Нет!
– Упущения исправим, – тяжело вздохнул директор.
– Вы фактически идете на поводу у своих подопытных, так, товарищи, дальше нельзя. А все почему? Нет дисциплины на рабочих местах, а отсюда и сдвигов в работе по налаживанию контактов с внеземной цивилизацией! Других причин я не вижу.
– Я с вами абсолютно согласен, – откликнулся заместитель директора по хозяйственной части, – но как все-таки быть с сырьем? Действительно, зачастую сырье приходит с Базы, мягко говоря, не то, может, помощь с вашей стороны…
– В скором времени этот вопрос будет урегулирован. Разрабатывается программа по обеспечению сырьем и энергетическими ресурсами вплоть до трехтысячного года. Создан дополнительно ряд министерств со специфическими функциями, словом, многое делается по преодолению временных трудностей. Товарищи, ведь многое можно сделать на местах своими руками, используя внутренние резервы. Надо искать излишки трудовой силы. В ближайшее время придет «Приказ о сокращении кадров», так что к этому надо уже сейчас готовиться.
      «Так, уже и о сокращении зашел разговор. Что ж, опять кто-то из рядовых сотрудников и обслуживающего персонала попадет в безработные. Начальство на местах как сидело, так и будет сидеть», – подумал про себя Жихарев и поднял глаза на выступающего.
      Тот раскраснелся, был полон сил и энергии, чтобы давать накачку всем и за все.
– В ближайшее время  надо форсировать работу! Все необходимые рекомендации, инструкции вы вскоре получите. Вопросы ко мне есть?
      Вопросов не было.
– Все свободны, – подытожил директор, – а вас я прошу остаться.
      И директор выразительно посмотрел на Жихарева.
      Владимир, как и все остальные, удивился. Уж если и следовало кому дополнительно давать нахлобучку, так это Вере Соломоновне.
– Вот что, товарищ Жихарев, – произнес директор, когда за последним закрылась дверь. – Тут с вами побеседовать хотели, персонально. Я предупрежден шифровкой, что дело сверхсекретное и даже я не могу быть посвящен в детали. Так что беседуйте, а мне надо идти.
      Директор встал, одернул пиджак и вышел.
      Жихарев не успевал удивляться. К нему вплотную подошли гости и стали внимательно всматриваться в него, как будто в пришельца с другой галактики.
– Я не понимаю, причем здесь я, кулинарные книги. Это все не мое.
– Не надо слов, помолчите.
– Вы улетаете сегодня вечером вместе с нами на Базу. Там получите полную инструкцию. Мы и сами не знаем, почему вами заинтересовались в самом Правления, да еще в Центральном аппарате. У нас задача только доставить вас в целостности и сохранности на Базу, в Правление, в канцелярию Центрального аппарата. Вот и все, товарищ Жихарев.
– А для чего? Могу я это знать?
– Кажется, вам поручают какую-то важную командировку с самыми широкими полномочиями.
– Как здесь, на Уране?
– Ну что вы! Вас держали здесь, пока шла проверка на надежность, а теперь все утряслось и встало на свои места.
– А куда именно?
– Предположительно на Ирис, но это неточно. Право, мы не знаем.
– Но ведь туда запрещены командировки для меня и моих товарищей. По крайней мере, так было.
– А сейчас вновь открывают! Чему вы удивляетесь?



Фанданго № 1
Фанданго № 2
Глава 4
   Глава 5    Глава 6
Фанданго № 3
Глава 7
   Глава 8    Глава 9    Глава 10
Фанданго № 4
Глава 11-12
Фанданго №5
Глава 13



   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики