 |
|||||||||||
|
| Татьяна Провоторова (п. Щигры, Курская область, Россия) Субботний подарок пономаря
…И пришел, прибежал князь малый до великого града Обояни. Стал он пред вратами резными да из красного дерева, у врат ратники доблестные да с копьями из доброй стали, да со щитами тяжелыми, в шоломы одетые, в крепкие доспехи… — Стоп! — воскликнул Антон. — Какие врата? Какие ратники? Великий град?! — Сам читай, если не веришь, — обиделась Линка (вообще, Лена, но такая она была строгая и холодная, что ее сперва льдинкой звали, а потом имя смягчилось и осталась только Линка-Льдинка). — Я что-то не слышал, чтобы Обоянь называли великим градом. Ну крепость — это да. Допустим, ратники были, только не град она. И князь еще какой-то появился. Что за князь, скажи пожалуйста? — Малый, — сердито ответила Линка. — Слушай, я про историю Обояни знаю не больше твоего. Я просто читаю книгу! А не хочешь — буду про себя читать. У них была традиция по субботам, если за окном дождь, садиться и по очереди книги читать. Выбор книги давался читающему. В прошлый раз Антон «Айвенго» притащил. Само собой, читали его уже и раньше, но в его исполнении он по-новому звучал. Слушающим даже звон кольчуг и мечей слышался. А сегодня Линка выбирала, и вышло как-то, что из слушателей один только Антон был, остальные или заболели, или дома чем-то были заняты. А он (в отличие от Линки) былинные повести не любил, его манера языка напрягала. — Шоломы, врата, град… — пробурчал он. — Попроще нельзя? — Попроще? Читай комиксы! — окончательно рассердилась Линка. — Человек XXI века! — Ты, кажется, тоже из XXI-го, — заметил он. — Ну я-то все понимаю. — Да и я все понимаю. — Так в чем проблема? — Обоянь — была крепостью, а здесь град! — Хочешь узнать, что дальше было? Или домой пойдешь? — Хочу-хочу, — заторопился Антон. — Что ты так сразу выпроваживать собралась? Я же просто… ну история, понимаешь… скучно. — Ищи романтику, материалист. — Ладно-ладно, дальше читай. Описание города со всеми его башнями, колокольнями, церквями и домами Антон бессовестно проспал. Линка читала нараспев, округляя слова. Спать под это было просто замечательно. Антон незаметно улегся в стороне от света лампы, чтобы она ничего не увидела. — Посторонись! — вдруг услышал он. Обернувшись, Антон, к своему огромному удивлению, увидел несущегося на него всадника. Перепугавшись, отпрыгнул в сторону и наткнулся на толстого краснощекого и хмурого мужика в сером залатанном кафтане. — Вот я тебе! Вожжами, чтоб сидеть не мог! — басом прогудел он и даже замахнулся. Но голос был не сердитый, и рука только вяло шевельнулась, мужик улыбался сквозь пушистую бороду. — Здрасьте, — растерянно пролепетал Антон. — Здрав буди, отроче Данила, — ответил тот. — Меня Антоном зовут, — еще более растерянно сказал Антон. Мужик упер руки в бока и насмешливо оглядел его. — Али я не знаю тебя? — Боюсь, что… — Али не ведаю, как тебя мать кличет! Небось не первый год живу на белом свете под небом грешным, — мужик испуганно закрестился. — Прости Господи! На земле грешной! Господи помилуй, что язык мелет! — Я… — начал Антон. — Господи помилуй! Ты гляди, что делается! Ты гляди, а! Бусурманы проклятущие! Всё в шелках да с алмазами! К князю поехали. Дочь сватать. А князь наш, прости Господи, слаб разумом. — Что ты мелешь, старый?! — раздался женский крик. Возле дома появилась худощавая и крепкая женщина в сарафане странного цвета (близко к серому), с корытом в руках, на голове большой старый платок придерживал густые черные волосы, выбивавшиеся из-под него узкими прядями. — Вот я те щас корытом-то по темечку! Князь наш Святогор, ясно солнышко, разум чист, как утренне небо, остер, как меч добра воина! — Да я же не о том! — воскликнул мужик, отшатываясь от корыта. — Ты что, Наталья, белены объелась? Али леший байку на ночь рассказал? Я те не бусурман какой, чтобы князя нашего, Святогора, хаять. — Так об чем же ты речь вел, нехрист окаянный? — все также, держа корыто наготове, спросила Наталья. — Об чем, об чем… Ой, дурные вы бабы! Ой-ой! — воскликнул он, когда Наталья замахнулась корытом. — Я об том, что услышите два слова и судите уже, сплетни пускаете. — Какие сплетни? — еще больше рассердилась Наталья. — Я небось не глуха еще. Чай, тридцать лет всего. — Молодуха! Глуха, не глуха, а услыхала чёй-то неразумное. Я чё сказал… — Чё? — Слаб на разум. — Ну? — А ты меня не погоняй! Чай, не конь. — Не конь, так кобыла. — Вот я те дома хворостиной покажу, кто конь, а кто и кобыла, — пригрозил мужик. — Ты еще погрози! — помахала женщина корытом (Антон подумал, что Наталья сильная и корытом хорошо стукнет). — Дикая, — пожаловался Антону мужик. — Я тебя, бесстыдника, спрашиваю, ты пошто князя Святогора, охранителя нашего, неразумным назвал? — Я сказал слаб, а ты продолжение и не услыхала. — А продолжения-то и не было! — ехидно сказала Наталья. — Слаб на строительство, — наставительно пояснил мужик. — Колокольни, часовни да монастыри строит, а крепостей-то нету! Приходи, бусурман — забирай Обоянь! Антон ахнул: — Обоянь?! — Ты хуч и старый, а неразумен, как чадо малое, — также ехидно ответила Наталья. — Ты что же, бесстыжий, вздумал дружину князя хаять? — Ох ты, Господи, прости, окаянная! Кто дружину хает? Я про строительство. Мастер этот Митрий, небось, всю голову князю забил. Стену крепостную кто строить будет? Ров рыть? А то петушки да резьба всякая. И на каждом доме все краше. Какой клоп князя укусил? Сеча великая на пороге, а мы как в чистом поле. Наталья успокоилась, положила корыто, усмехнулась. — Великая сеча? За твои слова тебе порка великая полагается. Ты и не ведаешь какая крепость наших стен да глубина рва. — А ты, чай, ведаешь! — насмешливо фыркнул мужик. — Да вот, поди ж ты! Я не только пироги пеку, а еще и слухи ловлю. Вон, бусурманы приехали да нет по пути, а воевать хотели. Две недели в стены рубились. — Что?! — А ты все проспал. Теперь вон, едут в шелках, в злате. Едут прощения просить, челом бить, сапоги князю целовать. Антон не выдержал и дернул мужика за рукав. — Простите, а что это за город? — Данила, свет мой, ты, чай, не выспался, — ласково, но и слегка насмешливо проговорила Наталья. — Иди, там пирожков знатных Настя испекла, тебя только и дожидаются. — Город… — осипшим голосом повторил Антон. — Какой город? — Ходит, яблоки рвет, голубей гоняет, а забыл, где! Обоянь это, Данила, Обоянь! Дальнейшее Антон помнил уже смутно. Звуки будто затихали, отдаляясь дальше и дальше, последнее, что он видел, была Наталья, озабоченно сплеснувшая руками. Открыв глаза, Антон порадовался загадочному сну, улыбнулся… — Очнулся, родимый? — над ним нависла Наталья. — Ты чего падать удумал? Антона прошибло холодом, будто в прорубь окунулся, как прошлой зимой, когда ни с того, ни с сего под ним на реке лед обрушился (все остальные стояли вблизи, но упал именно он). — Простите, пожалуйста, — прошептал он. — Это правда Обоянь? — Она самая. Ты, чай, болен? — Хотелось бы… простите, а век сейчас какой? — Ишь ты! — то ли восхитилась, то ли рассердилась Наталья. — Чего удумал! Я баба неграмотная, веков не знаю. Сколько ни есть — все мои. Ты иди у пономаря спроси, его иноки все ведают. И век, и грамоте. Ответят, ежели не прогонят. — Ой-ёй-ёй! — воскликнул Антон. — А ты, чай, грамоте захотел выучиться? — Я? Я век хотел узнать… — Что тебе век, свет мой, Данилушка. — Простите, почему «Данила»? Меня зовут Антон. Она рассмеялась. — Мать вернется, скажет, как тебя звать. А пока — живо за стол! Только тебя и ждем. Обед прошел молча. Антон тоскливо жевал, вспоминая всю прелесть субботних вечеров с Линкой. Ныне он был готов хоть до утра слушать былинные напевы… Тут его осенило. Он вспомнил князя малого, который прибежал к Обояни. Ну прибежал, а дальше что? Впрочем, вспоминать дальше было бесполезно, он ведь заснул тогда. Но все же… — Можно вопрос? Наталья повернулась. — К нам князь малый не приезжал? — И малые, и великие, могучие, доблестные, и с попранной честью. Все приезжают, все чтят Обоянь. — Да нет. Недавно князь не приезжал? — Только бусурманы проклятущие. То воюют, то свататься едут. «Да что же это за издевательство такое! Я в прошлое попал? Но ведь этого не было! Не было!.. А может было?..» Если это был сон, то он оказался излишне реальным. К вечеру Антон изрядно вымотался. Как же! Мужик в доме! Дров наколи, воды принеси, дверь отремонтируй… Попав в постель, он уснул моментально. Утром (Антон так надеялся!) сон не прошел, и Наталья послала его вместе с Настей на базарную площадь. От шума, жары, тесноты и толкотни Антон быстро оглох и вяло передвигался в надежде на скорое избавление от навязчивых торговок и купцов. Да еще и Настя болтала без умолку. — Знаешь, сосед наш Тимофей, говорят, собирается посылать сватов ко мне. Его сын-то уже вон какой большой! Здоровый мужик, а все сидит без девки. Куда дело годится? Но я за него не хочу. Он лихой какой-то, чуть что — сразу за топор хватается. Не, мне больше Федор нравится: тот и работящий, и тихий, и мне как-то ведра помогал нести. А, знаешь, когда я замуж выходить буду, мне Наталья обещает свой платок подарить. Тот, с цветами да петухами. Красивый такой. Помнишь? Она в нем еще не ходила, только примеряет постоянно. Но мне обещала уже. Думаешь, подарит? Антон устало кивал. — Ты чё смурный такой? Вроде Проньки-соседа, будто с опохмелу. Али пил вчерась? — Настя! — возмутился он. — Запаху вроде нету. Ты смотри у меня! И грозно взмахивала перед носом маленьким кулачком. Возвращаясь домой, Антон увидел, что «бусурманы» отправились обратно. Настя ехидно прошелестела сзади: — Видать, выгнал князь. Да и то сказать — куда нам, православным, с иноверцами дела водить. Чай, без ихнего шелку проживем! Ворота открылись, выпуская гостей (или врагов?), а внутрь ворвался высокий молодой парень. Одет он был по-столичному, только, похоже, испачкался весь в дороге. И дорогой зеленый кафтан с когда-то блестящими застежками, и высокие сапоги, перетянутый широкий атласным пурпурным кушаком, а у бедра длинный меч в ножнах. Встал, ухватившись за эфес, и крикнул: — Я Белеслав! Князь Малый! Ведите меня к князю Святогору! «Беле… кто?» — подумал Антон. Стража у ворот оказалась проворной, не успели прозвучать слова князя, как они его схватили под белы ручки, собираясь выкинуть за ворота, однако он показал какое-то кольцо и был отпущен. Мало того — к князю в терем проведен. А рано утром князь Святогор с семьей и дружиной вышел на площадь и объявил, что покидает град Обоянь, потому что ляхи наступают, западные князья помощи просят. Опечалился народ, но Святогор сказал, что ежели жив будет, то вернется непременно. Только условие поставил: — Чтобы цвел град Обоянь, да колокола звенели, да чтили град, да новые часовни, да церкви ставили! Народ клятвенно заверил, что все так и будет. И было. Некоторое время. Пока мастер Митрий не уехал. Его в столицу призвали. И строительство застопорилось. Антон (что же делать-то? Верить ему не верили, а вернуться в свое время не получалось, не говоря уже о том, чтобы проснуться…) пошел и впрямь к пономарю грамоте обучаться. Обучился быстро, нашел друзей, только тоска по дому и Линке мешала быть довольным жизнью. Даже к тяжелой работе привык. Но по субботам, да еще и дождливым, тоска его просто съедала. А Настя вышла замуж за того самого Федора, платок ей Наталья подарила. Свадьба была шумной, до самого утра. Настя вся светилась, заставила даже Антона танцевать. В общем, кроме тоски по дому его больше ничего не мучило. «Ко всему можно привыкнуть», — вздыхал он, получая подзатыльник от пономаря за невнимательность. Но не все шло ладно. Народ без князя Святогора заскучал и в другие города подался. — Все ж таки без князя-то как жить? Так, чай, любой обидеть могёт, — говорили они. Им возражали, что Святогор еще возвратится, а стены города крепки. Но время шло, возражающих становилось все меньше, и город постепенно практически обезлюдел. Оставались лишь те, кто был слишком привязан к Обояни или не способный уйти. Многие старики ругались на уходящих, кричали, что надо выполнять клятву, данную Святогору, а то не вернется он… Но все было без толку. И брошенные дома, колокольни, церкви, часовни, будто обижаясь на ушедших горожан, рушились. Однажды ночью Антон проснулся от страшного грохота: обвалилась крепостная стена… — От великого града Обояни одно название только и осталось… — сказала Наталья, бледнея при взгляде на развалины. А в день, когда в город (бывший) пришла охрана, чтобы границу держать и стала строиться новая (деревянная) крепостная стена, Антона позвал к себе пономарь. — Ну вот, Данилушка, окончилось наше одиночество… — Но прежнего не возвратить, покуда Святогор не вернется, — вздохнул Антон. — А он долго не воротится еще, — тоже вздохнул пономарь. — Но я тебе не то сказать хотел. Я-то, Господин помилуй, сразу узрел в тебе нездешнего. Не наш ты, Данила, твой век ох как далек от нашего. И говор у тебя нетутошний, и имя твое другое, и ведешь ты себя иначе. Я, прости Господи, подумал сперва, что ты нехриста слуга, однако нет им хода в храм, а ты вошел. И было мне озарение, что у тебя миссия есть. Ты должен про нас у себя рассказать. Чую, не скоро обретет Обоянь былую славу, так пусть хоть помнят нас прадедов и князя Святогора. Не годится это — забывать великих князей, что века границу держали. Я вижу, что ты недоумеваешь, Данила, однако верно я говорю. Напиши о граде Обояни и князе Святогоре, светлом и премудром. Возьми вот крест мой, чтобы помнил о просьбе моей. Бери, отроче, пиши и помни. Антон принял крест дрожащими руками, попятился домой мокрый весь прибежал. «Какой из меня писатель? Летописец тоже мне…» Но писать сел («старорусским языком», — усмехнулся он) и описал как полагается приход князя Малого в Обоянь (мелькнуло воспоминание о Линке, но тут же стерлось), о Святогоре и уходе людей из города, подписался: «Данила, отрок, ученик пономаря храма Пресвятой Богородицы…». Подумал немного и дописал: «Будь вечен град Обоянь». Потом еще подумал и закончил: «Воротись к нам, Святогор, княже светлый и премудрый. Охранитель града Обояни». — …Воротись к нам, Святогор, княже светлый и премудрый. Охранитель града Обояни, — закончила Линка. Глянула на Антона и закипела: — Ах ты, нехрист окаянный! — совсем как Наталья, закричала она. — Я кому читаю? Стене или живому человеку?! Антон подпрыгнул даже, закрываясь от книги, которой Линка замахнулась с явным намерением треснуть его по голове. — Осторожно! Книга видеть! А еще библиотекарь будущий! — Я тебя сейчас кастрюлей огрею! — крикнула в ответ Линка. — Все-все проспал! Знаешь, как интересно было! — Знаю! Я все во сне видел! — Неужели? — Неужели! Но он не сказал Линке о своих приключениях во сне, потому что сильно обрадовался, что они были просто сном. Хотя (если быть совсем честным) в глубине души ему было жаль, что все было лишь сном. Значит не он автор рукописи… «Ну и ладно, — одернул себя Антон, — зато домой вернулся…» Он тихонько похихикал над самим собой, поблагодарил Линку за интересный (куда уж более интересный!) вечер и ушел домой, а там его уже (давно!) ждала сердитая мама. — У тебя в комнате можно раскопки проводить! — заявила она с порога. — Я шкаф открыла, меня чуть твои ящики не убили! Иди убери все! Но и это не испортило Антону настроения, он по-прежнему улыбался своему сну. И, хотя было уже поздно, он прилежно убирал все книги на полке (хотя и в ящиках стола им было удобно), одежду в шкаф (все раскладывал аккуратно, со вкусом), тетради стал перебирать (учиться все-таки скоро) и обомлел… на самом дне… Антон ахнул и уронил все тетради — сверкая в тусклом свете лампы, лежал огромный тяжелый серебряный крест! — Значит, не сон… — прошептал он, — Значит, было… Было… прости, пономарь! Забыл! А Святогор все еще не вернулся… |
|
© Copyright. All rights reserved. © Все права защищены. © Все права на произведения принадлежат их авторам. Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна. |