Валентина Яровая
г. Щелкино, Крым, Украина
НА ЗАКАТЕ
СОЛНЦА
Солнце уже садилось и висело
огромным пылающим шаром над горизонтом, окрашивая и дома, и песок на
берегу, и скамейки, и плитку, покрывающую набережную, в розоватый цвет.
Ярко-красная дорожка протянулась по воде от шара к берегу и
блестела, искрилась так, что на неё было больно смотреть.
Длинные тени легли на землю.
Я люблю это время суток.
Какое-то умиротворение чувствуется в эти часы. Отошли – уже в
прошлое – напряжение и проблемы сегодняшнего дня, впереди
вечер, когда ты предоставлена сама себе и можешь провести его, как сама
пожелаешь.
Медленно шла я в
толпе гуляющих, что прохаживались в одну и в другую
сторону вдоль моря. Звучала музыка, доносившаяся из кафешек и
ресторанчиков, что находились здесь же. Продавщицы у лотков, где были
разложены огромные раковины, бусы, магнитные безделушки, ароматические
масла, какие-то изделия из дерева, кожи, громко расхваливали
свой товар. Многие подходили, смотрели, торговались так же громко
и… покупали как сувенир, который будет напоминать им потом
отдых в Крыму, море и ещё
что-то…
Села на большую скамью рядом с
молодой парой и, очевидно, вспугнула их – девушка оглянулась
на меня и сразу же понизила голос почти до шёпота, а потом поднялась,
за ней – юноша, и они направились к одному из ближайших кафе.
Я проводила их взглядом и закрыла глаза.
Сейчас, ничего не видя, но
только слушая людской говор, смех, шарканье ног, стук каблучков по
плитке набережной, музыку, я приходила в себя. Весь этот шум мне не
мешал, а наоборот, даже успокаивал. И не такой драматичной показалась
ссора с Борисом, мужем, – надумала, что слишком уж много
знаков внимания оказывает он моей подруге Ангелине – из-за
чего была на взводе почти целый день. А мой неудачный поход
на рынок, где у меня стащили кошелёк, совсем вывел из себя. Правда, тот
кошелёк был уже старенький, и денег в нём оставалось – одна
мелочь, но – до жути неприятно. Сейчас же, в данный
момент, всё это казалось не столь важным, отошло на второй план, и я
отдыхала.
Внезапно шум приморского
города стал превращаться в какой-то неясный гул. От неожиданности
открыла глаза и обомлела – увидела себя не на цивильной
набережной, в толпе гуляющих людей, сидящей на удобной скамье, а на
безлюдном берегу. Не было ничего, что хоть как-то напоминало город,
пляж. С шипением накатывая волны на песок, к моим ногам ластилось море.
Прямо передо мной висел огромный ярко-бордовый диск. Он ещё не коснулся
воды, но – минута, другая, и исчезнут в морской пучине
последние его лучи. Я осмотрелась. Кругом, куда ни глянешь, –
вода, степь да скалы. Дикая природа, нигде нет ни признаков жилья
человека, ни самого человека.
Неподалёку заметила огромный
камень – целая глыба. Внезапно – не поверила своим
глазам – вышла из-за этого камня моя подруга Ангелина. И что
меня ещё больше удивило, так это её вид. Вместо модного костюма,
туфелек на высоком каблуке, безукоризненной причёски, на ней было
что-то длинное, грубое. Волосы неопределённого цвета свисали грязными
прядями. Вначале я даже засомневалась, она ли это. Но глаза, чёрные,
большие, широко раскрытые и очень цепкие, сразу развеяли моё сомнение.
Тем более что она подошла ко мне и, как со старой знакомой, заговорила.
– А, вот ты где,
привет! – И голос тот же, и едва заметная картавость.
Но почему она здесь и в таком
виде, и как мы с ней вдвоём здесь оказались? Я была настолько
ошеломлена случившимся, что повторяла про себя только этот вопрос,
вслух же не могла произнести ни слова.
А гул становился всё
явственней, он нарастал, становился всё громче и, в конце концов,
превратился в грохот. В это время на вершине холма, что находился
метрах в ста от берега, показался огромный табун лошадей. Он нёсся
прямо в нашу сторону. Ещё мгновение – и он сметёт нас со
своего пути, втопчет в песок.
Ангелина схватила меня за руку
и потащила за камень. Лошади со всего разбега врезались в море, и оно
закипело, разбиваемое их копытами. Охлаждённые водой, они постепенно
успокаивались. В это время несколько всадников в сопровождении больших
собак, похожих на волков, спустились с холма следом за табуном и
остановились недалеко от нашего убежища. Я удивилась их виду.
Всклокоченные волосы на голове, бороды, тела прикрыты шкурами,
подвязанными простыми веревками, ноги обуты во что-то
наподобие мягких сапог из кожи. За спинами луки и колчаны со стрелами,
у пояса ножи. Спешившись, они тоже подошли к воде.
Вдруг одна из собак
повернулась в нашу сторону, зарычала, остальные, оглядываясь на хозяев,
взъерошив шерсть и лая, пытались окружить нас.
– Ну, вот
и попали, – Ангелина сжала губы.
И тут я увидела, что её глаза
запылали огнём, одну руку она подняла ладонью вперёд, другую положила
на грудь и так, выпрямившись, высоко вскинув голову, вышла из укрытия.
Собаки остановились как вкопанные, затем стали пятиться назад, поджав
хвосты и скуля. Лошади тревожно заржали. Люди схватились за оружие,
несколько стрел полетело в нашу сторону, но, словно натыкаясь на
невидимую стену, они сыпались на землю. В это время солнце коснулось
поверхности воды и медленно стало погружаться. Ещё немного, и оно
исчезнет. Она повернулась ко мне и крикнула:
– Что же ты медлишь,
мои силы на исходе!
Я подбежала к ней, не зная,
что делать, что предпринять, схватила её за руку – она ещё
продолжала сдерживать рой стрел, теперь уже падающих почти у наших ног,
– и тут со мной что-то произошло. Словно по чьему-то
повелению свыше, чем-то или кем-то ведомая, я плотно прижала свою
правую ладонь к камню, закрыла глаза и стала произносить мне самой
непонятные слова, сначала тихо, а потом всё громче, и, в конце концов,
перешла на крик. Перед моим мысленным взором очень чётко, как на
экране, вдруг возникла наша набережная, море – наше море, не
это, что теперь, и я явственно услыхала... смех, музыку и голос рядом.
Открыв глаза, увидела знакомую парочку, входившую в кафе, и Бориса
рядом на скамейке. Он говорил, обращаясь ко мне:
– А я тебя искал.
Давай поговорим без эмоций, расставим все точки над
«і». Я целый день был сам не свой. Ведь ты для меня
самая-самая, глупая, несмотря ни на что.
Он взял мою руку и поднёс к
своим губам. В это время перед нами возникла Ангелина, настоящая.
– А, вот вы
где!
Я смотрела на неё, такую
ухоженную, изящную, красивую, сравнивала с той, в моём
видении. И вдруг рассмеялась, громко, весело. Она вначале с
недоумением глянула на меня, нахмурилась. Но, видя, что я продолжаю
смеяться, и сама не сдержалась – залилась таким же весёлым
громким смехом, повторяя:
– Ну почему ты
смеёшься, что здесь смешного?
И в самом деле, что здесь
смешного? И что это было за видение, такое драматичное?
Забылась-то я всего на несколько секунд, оказывается.
А в это время солнце посылало
свои последние лучи, как бы прощаясь с нами. Через мгновение оно
скрылось за горизонтом, утонув в море, как это происходило многие и
многие миллионы лет.
|