 |
|||||||||||
|
| Сергей Мякин г.Санкт-Петербург, Россия Участник конкурса фантастического рассказа Издательства «Шико» и Клуба Фантастов Крыма, фестиваль «Фанданго», Судак-2011 Принцип синхронизации
Что такое пятьдесят миллионов лет (точнее, пятьдесят два миллиона сто сорок три тысячи четыреста двадцать три)? Для одних – обычное число для оценки геохронологической эпохи. Для других – величина для оценки межгалактических расстояний, если добавить к ней определение «световых». Для большинства – невообразимая и непостижимая вечность, о которой лучше не думать. Для Алксона это были пятьдесят два миллиона сто сорок три тысячи четыреста двадцать три удара сердца, оживающего в самый длинный летний день... …ставшие привычными полумрак и ледяная тишина горной пещеры... …неподвижность иссохшегося тела, способного лишь слегка пошевелить рукой или ногой раз в несколько лет… …не жизнь и не смерть... …не сон и не явь... …бесконечные, тягучие и далекие, но все еще яркие воспоминания о первом мире, когда он был молодым, бодрым и красивым о Ктране, ушедшей в безмолвное черное небытие, но по-прежнему живой для него и согревающей его заледеневшую душу... ее улыбке, руках и поцелуях... о доме, друзьях, книгах, музыке... об эпидемии... лихорадке, диком страхе и летаргии, навсегда унесшей Ктрану и многих других, но воскресившей его и еще восьмерых с новым ЗНАНИЕМ о скором конце мира... о приборах и ритуалах для подготовки спящих посвященных к КОНСЕРВАЦИИ... об уходе в высокогорную пещеру, недоступную для гигантских волн и незваных гостей... …смутные и расплывчатые воспоминания, оставшиеся от рассказов неспящих посвященных, которые знали извилистую дорогу к убежищам. Они входили в транс и надевали специальную одежду, что защищало от блока ужаса – излучения, заставляющего всех случайных непосвященных и животных в панике возвращаться назад еще на дальних подступах к пещерам. Как правило, Алксон не видел неспящих, потому что его глаза практически перестали открываться, а просто чувствовал, как они садились напротив и медитировали, погружая свое тело и сознание в такой же тягучий гиперсон, а потом настраивались на его волну и говорили... О конце его мира, постепенно замерзавшего и застывшего в безмолвии под толстым слоем льда... О рождении второго мира, его расцвете и приближающейся гибели от нестерпимого жара... О третьем мире... чудесах техники... жизни людей... правителях, жестокой войне и испепеляющем огне с небес, превратившем цветущую землю в пустыню... О четвертом мире, его причудливой культуре, правителях, жрецах... стене воды и нахлынувшем вслед за ней космическом холоде, окутавшем планету непроницаемым белым саваном... О пятом мире, его трудном, но быстром росте... войнах... царях... президентах... расцвете культуры и техники... ожидании новой беды... Алксон отвечал неспящим на вечном едином языке и рассказывал им …о приливах и отливах ощущений, возбуждающих его застывшие нервы, чередующихся, повторяющихся и постепенно меняющихся в такт космическим циклам... …о древних великих богах, которых он стал слышать, и их странном языке... Познать язык богов и обратиться к ним. Это было главной задачей консервации и гиперсна. Спящие и неспящие мучительно вникали в смысл великих древних слов. Времени было достаточно, и уже в третьем мире они поняли почти все. Оставалось лишь связаться и добиться, чтобы боги услышали их. Для этого были нужны усилители и передатчики. Большинство неспящих возвращалось в мир (лишь немногие из них, как правило, те, кто приходил в последние дни своих миров, которым уже ничто не могло помочь, оставались в пещерах и пополняли ряды спящих) и рассказывали правителям о гигантских конструкциях, которые следовало соорудить для того, чтобы обратиться к богам. Семьдесят восемь спящих и двести сорок три неспящих в третьем мире много раз сливались в едином безмолвном крике, усиливаемом молитвами людей и гигантскими пирамидальными ретрансляторами, в которых находились новые посвященные... То же самое делали восемьдесят три спящих и триста пятнадцать неспящих в четвертом мире... Ответа не было – лишь неспешное чередование космических циклов, стремительно сменяющихся разрушительными катаклизмами... Он был никем и не имел ничего, кроме бескрайнего времени, окаменевшего тела и вселенской тоски. Уже много тысячелетий он мечтал лишь об одном – уйти (так же, как со времени начала консервации уже сделали пятьдесят два спящих, не выдержавших испытания ледяным безмолвием), заснуть по-настоящему и проснуться далеко отсюда – в том месте, куда отправились Ктрана и все его друзья. Покинуть каменные тиски ледяной полужизни не давало лишь одно – предчувствие того, что, если он не выполнит свою миссию, здесь не останется ничего – ни людей, ни памяти, ни планеты, ни Вселенной, и того, что его время еще не пришло, но уже стремительно приближается. Отдаленный клекот стальной птицы (наверное, такой же, как те, что летали в его первом мире, а потом появились только в третьем и четвертом) вырвал его из безысходного созерцания. Неспящие были рядом. Они приземлились на ближайшем уступе на фоне черных скал, фиолетового неба, приближающегося к горизонту зеленого солнца и серых облаков, клубящихся между древними вершинами. Алксон уже давно умел читать намерения и сразу понял, что они не собираются идти в пещеру, а разворачивают прибор (слова «телескопическая резонансная антенна – недавняя разработка Криллонского университета» медленно всплыли на поверхность сознания). Последние пять лет все посвященные и несколько ученых с мировым именем занимались расчетом необходимой частоты – последнего шанса для пятого мира. Надо было спешить, потому что зловещие изменения космических циклов уже начались – пока незаметные для непосвященных, но грозящие уже через несколько лет превратить все вокруг в груду дымящегося пепла и клубы пыли. Они сомкнулись в круг, соединили свой разум с сознанием всех спящих и передали обращение на языке богов. Слова, многократно усиленные энергией пирамид и гигантских металлических резонаторов, сфокусировались антенной и мгновенно покинули мир. Короткий миг радости от почти живого общения и собственной полезности уже готов был смениться привычными (как и пять, и сорок, и пятнадцать тысяч, и три миллиона лет назад после похожих ритуалов) отчаянием, тоской, безысходностью и тревожным ожиданием самого худшего... Внезапно все перевернулось. Ответ, спасение и свобода пришли одновременно, словно поток свежего воздуха из распахнувшегося окна. Не было ни мыслей, ни времени, ни пространства – только ослепительный свет, шок и слезы от радости... безмерной, бесконечной и безграничной радости от спасения мира и обретения себя... --- --- --- Что такое десять секунд (или, может быть, чуть меньше)? Для одних – просто абстрактный промежуток времени, за который самая большая стрелка проходит десять делений на циферблате. Для других – близкий к рекордному результат на стометровке. Для большинства – то время, которое называется расплывчатым словом «сейчас», достаточное для того, чтобы одеться, приготовить чай, сформулировать мысль, обменяться фразами с собеседником. Для Александра это был приступ панического страха (почти такой же, который испытали многие операторы накануне третьего и четвертого запусков коллайдера на максимальную мощность. Тогда, полгода назад, эксперименты были приостановлены, но потом возобновились. Однозначной связи не было – во-первых, тревожные случаи произошли во время обычной текущей работы установки в фоновом режиме, а во-вторых, они с одинаковой частотой охватили не только персонал, но и практически все население Земли), когда сердце отбивало в груди безумную пляску, в глазах темнело, а чувство времени изменялось – оно сначала сжималось и ускорялось до предела, (подобно машине с неисправными тормозами, несущейся под откос к пропасти), а потом бесконечно замедлялось (словно пропасть отдалялась или скорость снижалась настолько, что до падения можно было не только покинуть машину, но и сделать множество дел, узнав при этом больше, чем за всю предыдущую жизнь), и ускользающее сознание погружалось в (не сон и не явь) бешеный водоворот видений и странных звуков (которые безуспешно пытались вспомнить самостоятельно или воссоздать под гипнозом все те, кто выходил из шока и проходил курс реабилитации) и бесконечное множество миров с их законами, потоками времени и далекими голосами (низкими протяжно-завывающими звуками тех, кто за эти мгновения проживал лишь миллиардную долю секунды, а в своих исследованиях заглядывал за призрачную грань микромира, пытаясь изучить его наноязык... и ?тонким писком тех, у кого за то же время протекали тысячелетия, сменялись многие поколения и оставались лишь вечноспящие жрецы, способные говорить на бесконечно медленном и тягучем языке богов), один из которых (родной и чужой, прошлый и настоящий, далекий и близкий, маленький и бескрайний) выделялся из общего гула и звал к себе, как зовут потерпевшие кораблекрушение, отчаянно ждущие спасения на необитаемом острове посреди безбрежного океана. Высокий и пронзительно свистящий нечеловеческий голос «О ВЕЛИКИЕ БОГИ, ПОЩАДИТЕ НАШ МИР. ОСТАВЬТЕ ВСЕ, КАК БЫЛО В НАЧАЛЕ ВРЕМЕН, КОГДА ВЫ СОЗДАЛИ НАС. ЕСЛИ ВЫ ОСТАНОВИТЕ ВРЕМЯ – МЫ ЗАМЕРЗНЕМ, А ЕСЛИ УСКОРИТЕ – СГОРИМ» отчаянно прорывался в сознание. Александр был первым, кто услышал и понял всё, потому что за эти безумные десять секунд успел (НАЙТИ СЕБЯ) задуматься о том, --- --- --- что такое сорок восемь лет? Для одних – просто абстрактный промежуток времени. Для других – период в истории какой-нибудь страны, отмеченный в учебниках как годы правления какого-то императора, побед в войнах или успехов в экономике. Для большинства – время перехода из среднего возраста в зрелый, когда в очередной раз подводятся промежуточные итоги, а жизненная колея становится настолько глубокой, что свернуть с нее уже практически невозможно. Для Александра это была уютная и интересная колея преуспевающего ученого-физика, которая за двадцать лет от должности младшего научного сотрудника довела его до престижной работы на суперпроекте в Швейцарии и размеренной семейной жизни с женой и двумя детьми, обычные воспоминания …о детстве, школьных годах, друзьях Антоне, Викторе и Игоре... олимпиадах по физике и математике... любимых песнях... университете... Ане... Оле... Лизе... аспирантуре... стажировке в Америке... работе в подмосковной Дубне, институте имени Макса Планка в Германии, потом в Лондоне и снова в Москве... международных конференциях... знакомстве с лаборанткой Катей... ее теле... поцелуях... объятиях... свадьбе... поездках в Англию, Италию и Испанию... рыбалках с друзьями... рождении детей – Аллы и, через два года, Алексея... докторской диссертации... открытии нового вида элементарных частиц... и другие, странные, пугающие и необычные воспоминания о снах, в которых он видел черные скалы, фиолетовое небо, зеленое солнце и серые облака, клубящиеся между древними вершинами... волшебные города с причудливыми, ни на что не похожими домами... стену воды, сметающую все на своем пути... бескрайнюю ледяную пустыню, из которой выступали шпили самых высоких зданий... волны нестерпимого жара и огненные смерчи, пожирающие людей с четырьмя руками и лиловой кожей... и мрачное холодное место, в котором сердце замирало, а руки и ноги холодели и отказывались подчиняться... о душераздирающем страхе и тоске… пробуждении в холодном поту... неотступных навязчивых мыслях о том, кем он был раньше, до рождения... о странном языке и именах, чем-то похожих на родные, но вместе с тем далеких и чуждых... Алксон... Ктрана... Александр... Екатерина... --- --- --- Наваждение отхлынуло, как возвращается в море волна, оставляя лишь холод, брызги и камни на песке. Не было ни мыслей, ни времени, ни пространства – только ослепительный свет, шок и слезы от радости... безмерной, бесконечной и безграничной радости от спасения мира и обретения себя... Он смотрел на монитор. Подготовка к пятому эксперименту завершалась. Частицы в гигантском тоннеле начали разгоняться во встречных направлениях, чтобы, набрав максимальную скорость, столкнуться друг с другом под пристальным взглядом десятков приборов и дать новую информацию о строении Вселенной. Все, что от него требовалось, – подтвердить готовность оборудования во вверенном ему секторе. Рука привычно потянулась к пульту селекторной связи, но застряла на полпути, а взгляд отрешенно устремился на один из мониторов, показывающих тоннель. Он думал (о Вселенной... элементарных частицах, вращающихся вокруг других, более крупных частиц... ...стабильных циклах вращения и едином цикле равномерного движения в фоновом режиме... …остановке коллайдера и экспериментах с максимальным ускорением... …черных скалах, фиолетовом небе, зеленом солнце и серых облаках... …бескрайней ледяной пустыне и всепожирающем огне с небес... …древних легендах, буддийских монахах, пирамидах и Атлантиде... …странных приступах панического страха и сбоях в работе оборудования перед третьим и четвертым экспериментами... …Алксоне и Ктране... …Александре и Екатерине, ждущей его дома... …и многом, многом другом...) о том, что сказать руководителю проекта, чтобы эксперимент отложили по крайней мере на сутки (наверное, просто сообщить о сбоях в работе программы) о том, сумеет ли он объяснить всё коллегам (убедить или хотя бы заинтересовать кого-нибудь из них, не попав на освидетельствование к психиатру) и, самое главное, о том, сколько миллионов лет он подарит тем, кто молился ему с другой стороны вечности. |
|
© Copyright. All rights reserved. © Все права защищены. © Все права на произведения принадлежат их авторам. Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна. |