Наталья Трушкова - УЗНАЙ И НАЙДИ

Наталья Трушкова
Украина, Крым, Керчь

УЗНАЙ И НАЙДИ

      Они брели по пустыне, изнемогая от усталости и жажды. Марево горячего воздуха окутывало их, как паранджа азиатских женщин. Сквозь раскалённую дымку мерещился долгожданный оазис. Мужчина повернулся к спутнице и прохрипел: «Ты видишь там, вдали, оазис, где растут тенистые деревья и журчит родниковая вода, холодная вода?»
      Она согласно кивнула головой, но в этом кивке чувствовалась обречённость.
     –Не сдавайся, - потребовал мужчина.
    –Да, – поддержала его рыжеволосая женщина. – Да, я вижу всё это, а ещё там поляна, на ней столько цветов и павлины, их хвосты похожи на веера. «Веер», – она проговорила это слово тихо и глухо, полузакрыв глаза, и ей показалось, что кто-то машет перед её лицом чёрным веером, на котором нарисованы павлины сказочной красоты. Их хвосты обрамляют края веера. От взмахов его прохлада, прохлада.
      Они не дошли, а навсегда остались там, в безжалостной пустыне, которая мстила за свою бесплодность и невозможность стать оазисом.
      Вера проснулась от собственного стона. Опять этот кошмар. Она тряхнула головой, отгоняя ночное видение, и легко выскользнула из постели. Да, жара, а ведь день только начинается. Сейчас в душ, чтобы смыть остатки тревожного сна и наладиться прохладой воды. Вера купалась без шапочки, вьющиеся волосы избавляли её от страха испортить причёску, напротив - после мытья они легко укладывались крупными волнами.
      Теперь гимнастика - и на работу. Гибкая, невысокая женщина лет сорока оглядела себя в зеркале. Да, сегодня немного бледнее, чем обычно, но ничего. Немного косметики, самую малость: слегка провести помадой по губам, и всё. Главное - улыбка. Она улыбнулась, и лицо её мгновенно преобразилось, засияли ласковым светом синие глаза, их красоту подчёркивали чёрные дуги бровей. «Ах, какие красивые у вас глаза!» - пропела она, кого-то передразнивая.
      Вера ещё раз оглядела себя и осталась довольна своей внешностью. Схватила сумку, ключ и пулей вылетела из комнаты, бегом пробежала по лестнице, догнала троллейбус и влетела в него. «Мадам, сколько Вам лет? Уже сорок? А я думала двадцать» - пошутила она сама с собой.
      Перед входом в больницу Вера замедлила шаг. Состояние лёгкости исчезло. Открывая эту дверь, она как бы открывала дверь в мир страданий людей, и ей нужно будет целый день искать способ помочь им как можно быстрее и успешнее.
      Работая с больными, она всё время балансировала на грани своей внутренней радости и лёгкости и состраданием к пациентам. Главное - не быть втянутой в их боль, её дело - вытянуть их к своему свету. И она, слушая больного, сочувствуя ему, ободряюще улыбалась и говорила: «У Вас есть шанс быть здоровым. Начните помогать себе. Ваша душа хочет радости, а тело - здоровья! Помогите душе, она поможет телу».
      Некоторые больные мгновенно замыкались в себе, протестуя против её слов, считая их наивными. Тогда она начинала приводить им факты, общеизвестные в медицине. «Установлено, что раны у победителей заживают быстрее, чем у побеждённых».
      Ей удавалось уводить за собой больных в страну поиска радости, чтобы победить болезни. Конечно, не всегда - этот Куро- паткин, похоже, делает всё наоборот. Он не хочет бороться, он не хочет жить.
      Её любимый профессор Евгеньев говорил им, тогда ещё студентам: «Врач должен быть веселее пациента, если он печальный, значит, он сам – пациент».
      Её размышления прервались. Врачи собрались на совещание, негромко переговаривались, ожидая заведующего отделением. В кабинет вошёл этот несносный Сергей Матвеевич, высоченный, худой, раздражительный и резкий. Не может спокойно пройти, чтобы не задеть Веру Георгиевну. Он мельком взглянул на неё и как- то вяло произнёс: «Такое впечатление, что вы только что вернулись из отпуска». Она ответила «спасибо» и усмехнулась, вспоминая прошедшую ночь. Но сразу же ей стало жаль его. Выглядел он плохо: жёлтое лицо, чёрные круги под глазами. Все знали, что семейная жизнь у заведующего не удалась. Жена, пустая и неумная женщина, донимала его бесконечными звонками, являлась в больницу наряженная, накрашенная и провожала строгими взглядами хорошеньких медсестёр и женщин-врачей. А Веру Георгиевну оценила мгновенно и невзлюбила. Сергей Матвеевич страдал от её поведения и не единожды довольно грубо выпроваживал вон. А той - как с гуся вода. Их дети, два сына-близнеца, учились в мединституте плохо, часто прогуливали лекции, заваливали экзамены. «Балбесы!» — так называл их Сергей Матвеевич. Единственной радостью в его жизни была работа. Великолепный диагност, он завоевал уважение коллег, в их числе была и Вера Георгиевна, которая высоко ценила его профессионализм. Но дружбы у них не получалось, а о романе и речи быть не могло. И всё-таки что-то надёжное, братское она в нём чувствовала. Взять хотя бы тот случай, когда её раскрасавец явился, уже после развода, в больницу, встретил её в коридоре и умолял с ним помириться. Мимо них прогуливались больные, прислушивались с любопытством, сотрудники сочувственно смотрели на прижавшуюся к стене Веру Георгиевну.
– Уйди, ты мешаешь мне работать, – холодно говорила она, отодвигаясь от слишком близко стоящего мужа.
– Я уйду, но вечером открой мне дверь. Давай всё обсудим ещё раз, – голос мужчины звучал умоляюще.
      Вере Георгиевне слушать это было невмоготу: вся их семейная жизнь состояла из его измен и её прощений.
– Нет, Дима, возврата нет, уходи!
      А тут и появился Сергей Матвеевич. Мигом всё понял и громко сказал:
– Вера Георгиевна, зайдите ко мне в кабинет с историей болезни больного Куропаткина.
      Подождал, пока она беспрепятственно покинула дорогого муженька, смерил его холодным взглядом и сказал:
– Убедительно Вас прошу, не отвлекайте Веру Георгиевну от работы. Кардиология – не торговый ларёк, где можно поболтать.
      Чернобровый Дима угрожающе повёл могучими плечами, но в коридоре раздался крик: «Сергей Матвеевич, скорее в восьмую палату, там плохо Куропаткину!»
      Врач бросился на зов. Димин кураж пропал. Он опустил кудрявую голову, постоял минуту и тихо ушёл.
      Эти воспоминания отвлекли Веру Георгиевну, и она не слышала, о чём говорили. После совещания Сергей Матвеевич попросил Веру Георгиевну остаться. Врачи вышли, Вера Георгиевна пересела поближе и вопросительно посмотрела на него.
– Так что там с Куропаткиным?
– Подробнее. Давайте сюда историю болезни.
      Они говорили оба, выслушивая друг друга, высказывая предположения, отвергали и подтверждали их. Сергей Матвеевич учил рассуждать, размышлять, анализировать, не давя своим авторитетом, Вера Георгиевна не боялась попасть впросак, сказать глупость, ошибиться, Она была свободна, не связана никакими мыслями, кроме одной: где выход. Эта работа вдвоём, это понимание с полуслова, с полувзгляда рождали ощущение необыкновенной родственности, глубинной близости натур.
      Наконец они нашли причину, и напряжение их отпустило. Это ощущение родственности не раз приходило к ним, но только во время работы и никогда – после.
      Они несколько секунд сидели, отдыхая от так называемого мозгового штурма. Но благодатная близость уже истаивала, прощалась. Губы Сергея Матвеевича стали складываться в саркастическую улыбку, и он сказал: «В Вашей красоте есть что-то такое...» Он не договорил. Вера Георгиевна мгновенно внутренне напряглась, готовясь отразить жёсткость его слов, но вдруг обмякла и жалобно сказала:
– Почему Вы стараетесь сказать мне что-то неприятное? Я и так сегодня ночью мучилась. Мне часто снится пустыня, и я задыхаюсь от жары.
      Она говорила и смотрела на него так беспомощно. Сергей Матвеевич потрясённо взглянул на Веру Георгиевну, его сарказм исчез, исчез и деловой стиль поведения. Из глаз, казалось, хлынули потоки света и нежности. Вера, не отрывая взгляда, смотрела на
      него. В преображённом лице Сергея Матвеевича стали проступать черты другого, очень дорогого ей человека. Он тихо спросил:
– Вера, ты помнишь оазис, до которого мы не дошли?
      Вера встала, по лицу её катились слёзы
– И веер, где были нарисованы павлины...
      Он протянул к ней руки.
Вера, мы видим с тобой один и тот же сон. - И, обнимая её, сказал:
         – Ты знаешь, каждый раз, когда я глядел на тебя, я чувствовал, что должен вспомнить что-то очень важное. Вспомнить не мог и злился. Воспоминания и мечты – поводья, которые крепко держишь в руках, находясь между ними, то есть сейчас. Но как бедна без этих диких лошадок жизнь!
      Он закончил говорить.
      Контуры кабинета стали таять, за окном изменился пейзаж. Вера и Сергей Матвеевич увидели небо густо-синего цвета, высокие деревья, покрытые огромными цветами, напоминали магнолии. Лёгкий ветерок доносил сладко-приторный запах цветов. Двое врачей изумлённо следили за происходящим. Первым очнулся Сергей Матвеевич:
– Кажется, Верочка, нам придётся снова искать дорогу.

© Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
© Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.