Анатолий КАМЕНОБРОДСКИЙ
(Симферополь)

ОБРАТИМО! . .
…Нашел ее
на углу Одесской – широкой, местами узкой, с домиками,
косыми, с трещинами, – где ямы-выбоины, у бывших церквушек,
Армянской и Караимской, школьного клуба… да, на
углу Одесской и совсем малой улочки, название которой стерлось не
только с табличек, но и из памяти жителей… на углу
– у магазинчика, маленького, с одной продавщицей –
бабой Маней, хитрой и хромой… а уж было темно…
поднял: сверток в темной, плотной тряпице, обвязанной шпагатом
– тяжелое что-то… круглое с донышком…
понес, а дома открыл, сняв старые ткани – рюмка? кубок?..
На это намекал,
видно, старый Майер – хитрый сапожник, знавший много и
многих, видел Ценского, на улице его он жил, Чехова (врал…
сколько ему лет?), хотя не захотел меняться на его улицу, намекал,
тряся иголкой с ниткой, шепча: «О, тут кое-что
есть».
Итак, я развернул
ткани, поставил сосудик на стол – золото? медь? – с
черными узорами и гербом, с крыльями, мечом и спиралью, возносящей в
неведомую бездну – невесть чей герб…
Я сел, задумался?..
может, уснул?.. Был ли старец старше, бородатее Майера?.. Слова:
«Три выемки – три желания»?..
…И
стало?… Я очутился… Где? Когда? Въезжаю в наш дом
на Севастопольской – тогда этот участок был Севастопольским
шоссе… И повело, промелькнуло… Я уже лет семи
– на Ценского…
Отец едет в
командировку… Вижу, как его легковушка –
«Победа» – подплывает к носу бензовоза (я
иду вдоль шоссе, гуляю… поднял руку – водитель
замедлил ход авто…) и уходит, и спасен!
…Только
одно! Каждый раз устраняется одно несчастье…
Отец – не
на костылях, здоров, бодр… уходит от нас…
к…
…И снова
я живу… Школа – на Кавказской,
двухэтажная… высокие этажи, не как сейчас,
ворота… во двор… и туалет во дворе, где курили
пацаны, а их ловили дирек. – Мария и завуч –
Евгения… а вдоль забора – домишки, в одном жила
географиня – Жирафа (не такая уж высокая!)… И нас
классный – математик – Ёся Борисович: теоремы
доказывают четверо (две доски, каждая – пополам), а как он
находит того, кто бросил патрон в печку! ( сам признался!), а как он на
турнике!..
Но вот он
– обидчик и малый садист – Дамбе, сильный, толстый,
бьет и плюет и радуется, что я слабее… но…
Размахиваюсь и бью
– короткий удар в челюсть! Он падает, а я бью, бью, бью!.. Он
– без сознания, а учителя – Маргарита, Мария
(дирек.) – ахают, разводят руками, а я горд и велик, я
победил, избавлен от плевков и ударов гада! Теперь я сильнее всех!
Бью маленького
Катушку, потом – рыжего Бурова, летят, как… а еще
друга – Чуму (мне – 11, а ему 15), но бью, и он
падает, а я…
И стал я грозой всех
и вся, зло объяло душу, и ненависть слабых и слезы их жаждали утопить
меня…
А я… Вот
сейчас еще одну беду уберу с пути моего… Нет, ничего нельзя
исправить, не выходит… Заменяется узел, а что близ него
– нет… еще хуже…
Там не…
Где я? Одесская… Где? Застроили. Нет ее, и ничего я не
находил…
|