Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Александр КОНОВАЛОВ
(Симферополь)
Коновалов

Фанданго № 1
Фанданго № 2
Глава 4
   Глава 5    Глава 6
Фанданго № 3
Глава 7
   Глава 8    Глава 9    Глава 10
Фанданго № 4
Глава 11-12
Фанданго №5
Глава 13


                   О Т Р Ы В О К  И З  Р О М А Н А  «И Н С П Е К Т О Р  Л Ю Б В И»
                                                                                                    
                                                             
  ГЛАВА IV

СТАРАЯ РУКОПИСЬ
"Уходит ли бесследно информация, или она, как и время, влияет на события еще не происшедшие? Эту рукопись я составил из отчетов и стенограмм, был сам свидетелем некоторых событий.
Это было в ночь на первое апреля. Мне выпало ночное дежурство. Но все по порядку, так как любая мелочь может затем сыграть важную роль.
Прогноз погоды на спутнике Модель был неутешителен: повсеместно мелкий дождь, к вечеру сплошной туман, ночью ожидалась гроза. На станции Высшего института моделирования саморазвивающихся систем (ВИМСС) шла обычная работа по плану.
На ночное дежурство заступили инженеры-операторы Аркадий Арцруни и Виктор Кучеренко. Старшим в смене был Аркадий. Виктор работал в институте всего второй месяц. Его запросили от Академии Искусств с планеты Ирис по контракту. Кроме них, в смене должны быть еще трое. Но лаборантку Зиночку отпустили в парикмахерскую, Сачков еще не прилетел со Спутника Развлечений, где проводил выходные дни, молодой специалист Удальцов, прибывший на спутник по распределению с Базы, отпросился на Ирис встречать двоюродную тетю.
Ставился эксперимент: в машину "Уникум-1" заложили текст, - пока она разбиралась в задании, делать было нечего. Высокого начальства к этому времени в институте не осталось: в девятнадцать часов должен был транслироваться интересный футбольный матч на первенство планеты Ирис. Встречались команды "Информатор" из го рода Ивица и "Калория" из Энергетика. "Информаторцы" выступали в традиционных желтых футболках, "калорийцы" - в зеленых.
Аркадий и Виктор были приятелями, дружили давно, со спецяслей, потом окончили детсад с астрономическим уклоном. После города Учебный на планете Ирис пути их несколько разошлись.
Аркадий поступил на высшие курсы при Академии Точных Наук и после их окончания стал работать в городе Ивица, а затем на спутнике Модель.
Виктор выдержал экзамены в Академию изящных искусств, защитил диплом, стажировался на Спутнике Развлечений. И вот совместная работа свела их вместе вновь.
Друзья решили устроить небольшой перекур, про шли в кабинет шефа, включили голографический телевизор и уселись в кресла. В кабинете стояла тишина, клубился дым от сигарет, из-за окна иногда доносился шум проносившихся гравитопланов.
На панели контроля мягко жужжала аппаратура, мигая разноцветными лампочками. До начала матча оставалось еще время. Виктора интересовало но вое место работы, и он старался во все вникать.
- Аркаша! Что нового произошло, пока я в Главке фонды выбирал?
- Да так, сделал новые расчеты по фокусировке первичной памяти, могут быть сдвиги.
- Вперед или в сторону?
- Куда получится, - уклончиво ответил Аркадий, настраивая телевизор.
- А ты еще не потерял надежду создать машинного гения?
- Нет.
- И ты думаешь, что научишь машину творить, любить, чувствовать?
- Слушай, Виктор! Тебе не надоело постоянно твердить: нельзя, невозможно, не получится? Если ты не веришь в наш конечный результат, чего ты к нам в лабораторию напросился?
- Сам знаешь, прибавка к зарплате, перспективы с выдвижением, льготы...
- Вот и старайся, чтобы у нас получилось.
- Я и стараюсь, езжу вместо снабженца выбивать вам комплектацию для новой аппаратуры, разве мое это дело? Я должен давать консультации!
- Что делать, если в снабженцы никто не идет.
Постоянные командировки, мизерный оклад, не рвы надо трепать. Тебе пока в лаборатории у нас делать нечего, вот тебя временно и используют как снабженца.
Эти обидные слова приятеля вывели из себя Виктора. Он вскочил из кресла и забегал по кабинету. Вихор на голове поднялся, что говорило о крайней степени волнения. При невысоком росте, кривых ногах небольшой округлый животик придавал фигуре Виктора несколько карикатурный вид.
- А у меня, значит, нетворческая работа и делать мне нечего?
- Да ладно тебе, садись. Скоро трансляция начнется.
- И в чем ваша заслуга? Ну переложили принцип мышления живой материи на неживую, ну и что? Стали машины считать быстрее, логически мыслить и тому подобное, а как же быть с творчеством?
- Не кипятись, садись! Стадион уже включили!
Старенький, первой марки, голографический телевизор работал исправно. Посередине кабинета раскинулось изумрудное поле, по нему сновали маленькие фигурки неутомимых футболистов. Игра все же пока была вялая, поэтому приятели продолжали изредка перебрасываться фразами.
- Видишь ли, то, что машины по параметраммогу быть выше, чем люди, это уже решено однозначно и давно. Людей при этом всегда мучил вопрос: а во всем ли они уступают машинам?
Естественно, и область искусства стала предметом споров. Да, пока машины не могут создать
романы лучше, чем Достоевский, Толстой, трагедии талантливее Шекспира, музыку сочинить, как Бах или Бетховен, в живописи подняться до Леонардо да Винчи, в скульптуре до Микеланджело.
Но это пока, я так думаю.
- А на сегодняшний день таким средненьким талантливым людям, как я, например, все, абзац!
Значит, железяки с электроникой могут вполне заменить обычных Петровых и Ивановых, а скоро и Толстые с Достоевскими будут превзойдены, так, что ли?
- Ой! Эмоции, надо сказать, прут из тебя. Но если быть справедливым и честным перед собой, то да. Действительно, в нашем институте на сегодняшний день имеется ряд моделей, которые превосходят средний уровень человеческих возможностей по интеллекту. Тебе обидно, что они превосходят по уровню тебя, но и меня они тоже превосходят. Я же не паникую, чего ты разошелся? Смотри лучше футбол.
- И тебя не оскорбляет это? Ты действительно спокоен?
- Да, как один из авторов этих машин я даже горжусь. Если детище твоих рук будет выше, талантливей своего создателя, учителя, что же здесь постыдного? Нормальный ход диалектики. Мы сделаеммашины умнее людей, а они, может быть, затем повлияют на нас и заставят нас стать более талантливыми.
- И каким же образом? - саркастически спросил Виктор, плюхнувшись в кресло.
- Пока не знаю, быть может, просто конкуренция, естественный отбор или вскрытие резервов человеческого мозга. Пока трудно сказать. Да это сейчас и неглавное.
- А что же главное? Ввести как можно полнее информацию о каком-либо гении: его творения, воспоминания друзей и близких, современников, врагов, сведения об эпохе, времени! И все! Ладушки! Машине остается только перебрать возможные варианты, уловить стиль гения и полный вперед!
- В принципе так. Ну и что? Что это ты так иронически настроен?
- Смешно, ей-богу! Смотреть, как машины вы дают по триста вариантов романов под "Войну и мир", "Анну Каренину", "Мастера и Маргариту".
- Пока другого пути нет. Количество должно перерасти в качество.
- Да не переродится бездарность и копии в оригинал, не получится!
- Да? Ты так думаешь? - встрепенулся Аркадий и наконец-то оторвался от своего кресла, по дошел к пульту голографического телевизора, на страивая его. - Не говорил бы так, если б узнал кое-какие новости.
- Когда же они успели произойти?
- Прошлую пятницу помнишь?
- Конечно, мы тогда всей лабораторией ездили на прополку картошки в оранжерею.
- Точно! Только, если помнишь, меня там не было: я в ночную смену заступал. Ленцовский с Компановым сразу ушли в бар пить пиво, Сердобольская - на прием к врачу, Сачков отпросился у начальства. Короче, остался я один. По плану в этот вечер должны были моделировать художников раннего Возрождения. Ставился эксперимент, как и сегодня, на Уникуме. А он, ты знаешь, самый универсальный из существующих моделей и может быть кем угодно в зависимости от настройки: и композитором, и художником, и писателем.
- Ой ли?
- Не торопись восклицать, - сказал спокойно Аркадий, усевшись рядом с Виктором.
Лицо его побледнело, а маленькие уши почему то покраснели, видимо, от волнения.
- Так вот, эксперимент не пошел...
- Как всегда?
- Как всегда. Я сел вот так же, закурил и подумал: "А что, если наши машины слишком перегружены информацией, и это мешает им выбрать индивидуальное решение, оригинальное и талантливое? Ведь в чем загадка любого гения? В том, что он самый обычный поток информации может пропустить через свое видение и на основании этого выдать нечто новое!".
- Для одного это будет музыкальная фраза, для другого - математическая формула, а для третьего - картина!
- Вот именно! Значит, информация должна пре ломиться, видоизмениться, а может, даже и исказиться. Вопрос стоит только - как? Законов еще нет, формул преобразования одного вида информации в другую не имеется. Я пошел вслепую. Рас строил буквально всю систему, загрузил ее в поло винную мощность и, главное, поменял прямые инжекторы в лазерных преобразователях памяти на кривые. Нечто кривых зеркал в комнате смеха!
- Вот так просто?
- Да! Подумалось: а что, если машинам иногда тоже необходим перекур, некоторая леность и даже безделье? Может, они оттого нам не выдают ни чего гениального, что слишком перегружены рутинной работой. Ведь мы к ним относимся как к вещам, созданным служить нам, не более. Ты посмотри, сколько времени они загружены хотя бы и в нашем институте? День и ночь, смена за сменой отрабатываем на них задачи.
- Ну и что? На то они и машины.
- Вот! Типичный стандартный подход к делу. Я и сам так всегда думал.
- Ты ближе к делу, что там в пятницу произошло? - оживился Виктор.
- А то! Расстроил я нашего Уникума, поменял ему режим работы, ввел минимум данных о художниках Возрождения, эпохе и оставил его на два часа без присмотра. Сам пошел смотреть, как и сегодня, футбол.
- "Энергетик" с "Таврией" играл?
- Да!
- Неплохой матч получился. Но дальше-то что, дальше?
Виктор разгорячился, ожидая необыкновенных событий в рассказе приятеля, встал, налил себе полстакана воды и одним глотком выпил его. Вода была теплой и несвежей, но онне ощутил этого.
- Ага, прихожу к Уникуму в перерыве между таймами, просто так, поглядеть на его работу.
- И?
- Я не "и", а вообще ничего не мог произнести! Что ты думаешь? Предо мною была Мона Лиза кисти великого Леонардо, только моложе, чем в Лувре и, по-моему, прекрасней!
- Не может этого быть, быть не может!
На Виктора нельзя было смотреть без улыбки.
Он был смешон в своем изумлении.
- Что? Такая же, как... или?..
- Он ее только блондинкой изобразил и несколько в другом ракурсе. Но улыбка, воздух, колорит - божественные!
Глаза Аркадия сверкали. Тонкие пальцы теребили незажженную сигарету.
- Где она? - тихо прошептал Виктор.
Подобного успеха в институте еще не было, если только вся эта история не выдумана Аркадием в ночь на первое апреля. Вопрос Виктора утонул в шуме включенного телевизора. Как раз в этот момент гости могли забить гол, и стадион взорвался неудовлетворенным криком.
- Вот зараза! Лучшего нападающего снесли, а судья одиннадцатиметровый не дает, смотри! увлекся Аркадий, до этого спокойно воспринимавший игру футболистов.
- Что-то знобит... Слушай! У шефа где-то был спирт для протирки аппаратуры, дай ключи.
- Он вообще-то сердится, - сразу услышал его Аркадий.
- Ладно! Давай.
- На, - без особого энтузиазма ответил приятель. Ему как-то попало за перерасход спирта, дело было как раз перед прошлым субботником, и теперь вот вновь друг подводил его.
Виктор подошел к маленькому потайному сей фу, спрятанному в стене кабинета. Крышка сейфа была замаскирована под обои в зеленый горошек на желтом фоне. Знали об этом немногие. Аркадий ловко открыл тайник, нашел стопятидесятиграммовую колбочку, двухлитровую канистру, на которой красовалась внушительная, из красного сургуча, печать с черепом и двумя костями. Все это он извлек и поставил на стол рядом с графином с водой. Аккуратно срезал печать, предварительно нагрев спичками сургуч, отлил из канистры немного спирту и столько же влил воды, чтобы нельзя было придраться к весу.
Не торопясь налил из колбочки полстакана спирта, разбавил его оставшейся водой из графи на. Воду лил очень тоненькой струйкой, чтобы уменьшить реакцию смешения, от которой происходило нагревание и помутнение. Проделал он все эти манипуляции, тем не менее, очень быстро и ловко.
Аркадий не успел затянуться несколько раз сигаретой, как Виктор уже осушил стакан, потом запил смесь чистой водой. Немного подумав, повторил операцию.
- Ты будешь?
- Сейчас что-то не хочется.
- Я тут оставил в колбе немного.
- Хорошо, остальное прячь и закрывай.
- Момент!
- Как печать?
- Нормалек, ты же меня знаешь.
Виктор спрятал все, кроме колбы, в сейф и закрыл его.
- Что-то я не пойму. Неужели все так просто?
Измени, недогрузи, поменяй шило на мыло, вер нее, прямые зеркала на кривые, и все! Проблема гениальности решена!
- Понимаешь, наверняка к этой мысли приходили все экспериментаторы. Но вариантов рас стройки и искажений тоже ведь великое множество! Как тут угадать? Ведь не существует главного - системы! Улавливать бессистемно, без плана, без формул и программ? Да кто же это позволит при наших-то подрядках? Поставить успех в зависимость от случая?! Ни в каких инстанциях на это не пойдут, не утвердят, не позволят! И будут, может быть, по-своему тысячи раз правы. Ибо обратная сторона этой проблемы - создание шедевров - может выродиться в шарлатанство. Скажем, в реальной человеческой жизни каждый сам вправе определять свой режим работы, свою направленность. Если гений отделился, уединился и пытается создать что-то из ряда вон выходящее, то в случае неудачи, ложности своего таланта, переоценки возможностей, он расплачивается своей судьбой, удовольствиями, наслаждениями, жизнью своей. Не каждый шарлатан будет рисковать своей судьбой и своими удовольствиями, что дарит обыкновенная жизнь. А с машинами же любой шарлатан-экспериментатор пойдет на это! Спроси его о результате в случае чего, он будет мозги полоскать и говорить, что он работает с машиной бессистемно, ловит миг удачи и не мешайте ему в этом, а платите лучше зарплату и побольше. Понятна мысль, почему не пошли экспериментаторы по пути случайности? При плановом хозяйствовании, в том числе и экспериментировании, нельзя пустить на самотек удачу, случайность, результаты коллектива. Можно заниматься случайностями в нерабочее, личное время у себя дома, если будет охота!
- Все это понятно, но ближе к теме.
- Уже совсем близко! В домашних условиях нет пока возможности иметь саморазвивающиеся дорогостоящие машины. Домашние компьютеры, роботы ненамного отличаются от древних телевизоров, магнитофонов, приемников. Как же быть?
- Как?
- Не знаю. Может быть, ждать, когда станет возможным иметь почти каждому такую модель машины, как наш Уникум.
- Сколько?
- Лет сорок, наверное, минимум.
- Стоп, стоп, что-то не улавливаю нить. Это время, необходимое только для создания дешевых высокоразвитых саморазвивающихся систем? И все?
- Да. Только после этого в домашних условиях можно будет ставить многочисленные эксперименты по созданию гениальных шедевров. На промышленной же основе это принципиально невозможно, так как мы не можем позволить себе роскошь блуждать в потемках без всякой системы, без законов, без формул. А создание гениального, не важно - людьми или машинами, всегда связано со случайностями, причем весьма и весьма редкими, как показывает история.
- Аркаша! Я что-то не совсем тебя понимаю.
То ты начал мне рассказывать, что ты в прошлую пятницу до чего-то додумался и получил шедевр.
Значит, есть какие-то у тебя формулы! И тут же ты мне поешь песни, мол, пока невозможно принципиально получить гениальные вещи! В таком случае, зачем нуженнаш институт, все, чеммы тут занимаемся?
- Институт наш всего-навсего внес и вносит
свой вклад в создание искусственного интеллекта.
Но создание высокоразвитого машинного интеллекта автоматически не приведет к созданию гениальных шедевров, как ты этого не поймешь?
- Это я понимаю! - произнес быстро Виктор: на него начал действовать выпитый спирт.
- Ничего ты в таком состоянии не понимаешь!
- огорчился Аркадий.
- А ты снизойди до меня и сам прими, в колбе осталось.
- Придется.
Аркадий поднялся и взял колбу со спиртом.
Футбол подходил к концу, все еще было по нулям.
Приятели уже и не обращали на него внимания.
- Так где же перспектива? - с трудом выговорил последнее слово Виктор.
- В чем она? - отозвался товарищ, расправляясь с содержимым колбы.
- Да! В чем?
- Лично для меня - искать случайности в ночные дежурства, а вдруг повезет, и можно будет открыть какие-то закономерности в создании шедевров. Это первое. И работать с теорией, используя свои результаты на практике.
- До сих пор было всегда наоборот: от теории к эксперименту!
- Почему? А алхимики, спиритисты, экстрасенсы?
- Не хочу вдаваться в полемику, хотя и эти области весьма спорны. Что первично в них теория или опыт?
- Тут есть еще одна интересная возможность работать на наших машинах. Уже сейчас можно, идя старым путем, накладывать одну информацию о гении на другую! То есть смешивать в машине различные стили, эпохи, таланты, вкусы. Интересные могут получиться штучки!
- Ну, батенька, позвольте с вами не согласиться.
История знала весьма несоединимые вещи. Скажем, Лев Толстой не любил Шекспира и "громил" его в заочной полемике. А Всеволод Гаршин - весьма оригинальный писатель и критик - обрушивался на любимца публики художника Айвазовского. Маститый и талантливый Стасов ненавидел очень талантливого Дягилева. Да мало ли примеров!
- Видишь ли, в истории обычных людей многое непонятно. Одиннедолюбливает другого, третий вообще ненавидит, четвертый палки в колеса готов вставлять, просто так, каждому встречному-поперечному. Да чего там говорить! Ты вспомни всю историю человеческой цивилизации! Мир и война, короткий мир и опять война.
Зачем? Кто от этого в выигрыше остался? Ничтожное меньшинство, а большинство гибло и гибло. Как не могли десятки миллионов разумных существ понять и осмыслить, что самой природе это противоестественно - уничтожать разум разумом!
- Но в конце концов миролюбивые силы победили.
- Да! Не внеси свой огромный вклад наша с тобой страна, трудно и подумать, что могло случиться.
- Как на Фаэтоне, все - в тар-та-ра-ры.
- Вот именно.
- А может, пример Фаэтона - предупреждение для землян?
- Не знаю, пусть этим археологи-космологи занимаются. Я к чему все это говорю: простые смертные не могли понять друг друга, а чего уж говорить о великих? Вспомни хотя бы историю Моцарта и Сальери? Или менее трагическую пару - Леонардо да Винчи и Микеланджело? Да мало ли...
- Вот именно! Так как же ты будешь соединять несоединимое?
- В машине все возможно, память ее беспредельна. Если не будет получаться результат, машина произведет сброс - да и только! Чеммы рискуем? А проверить этот путь будет любопытно!
- Не кажется ли тебе странным, что мы с тобой почему-то не говорим о судьбе картины, которую Уникум написал в пятницу?
- А разве я не досказал?
- Нет.
- А мне казалось, что ты все знаешь. За сорок пять минут Уникум создал свой шедевр. Я решил на радостях ввести дополнительную информацию об импрессионистах, кубистах, сюрреалистах.
- Так...
- Оставил его еще на один тайм, вернулся...
- И?!
- Уникум все сорок пять минут думал и только при мне начал вновь работать. Как сейчас вижу, подъезжает он к своему произведению и вдруг быстро-быстро наносит беспорядочные мазки на картину. Тридцать секунд - и новоявленную Джоконду не узнать.
- А ты что?
- Выключил его, перенастроил, вернул прежний режим, подкорректировал кое-что в ускорителях, в счетном приборе, в блоке эмоций. Потом вновь включил и показал ему творение двух сеансов.
- И что же?
- Он думал несколько минут, очевидно, принимал решение, потом включил микролазер, приблизился к картине и за несколько секунд сжег ее, вернее, перечеркнул сотнями горящих линий.
- Черт возьми! И ты не смог этому помешать?
- вскрикнул Виктор.
- Не смог. Я растерялся.
- И что же теперь? Нельзя вернуть Уникум к тому состоянию, чтобы он вновь создал шедевр?
- Да почему именно шедевр? Скорее всего, это была копия, одна из жалких копий - плагиат под Леонардо.
- Но ведь блондинка и ракурс другой?
- Ну и что?
- Слушай, а как думаешь, почему он вдруг уничтожил творение?
- Черт его знает! Может, где-то просто зациклило в цепи умножителей памяти или микросхемы в блоке эмоций подвели. А может, и просто скопировал творческие муки у людей. Многие свои творения уничтожали. Гоголь, например.
- А может, это тот случай, когда одни идеи исключают другие? И это вполне осознанный по ступок?
- Я ничего окончательного не сказал, все может быть.
В это время прозвучал финальный свисток, и футболисты стали покидать зеленое поле. Вместо поля появился стол и ведущий передачи, приятный молодой человек. Он приготовился о чем-то
вещать, но приятели не стали его слушать, приглушили звук, встали с кресел и подошли к распахнутому окну.
- Так ты неспроста отпустил сегодня всех, кого можно, опять ловишь случайность?
- И поэтому тоже. Тут, понимаешь, я вроде уловил кое-какую закономерность. Даже не верится. Определенным образом расстроил аппаратуру, ввел в Уникум всех известных писателей-фантастов. А вдруг получится синтез, и они все вместе выдадут нечто новое и оригинальное!
- Считаешь, получится?
- Ставлю опыт, посмотрим...
ПРИЯТЕЛИ
Приятели перекурили, проветрили кабинет и направились к Уникуму, который заканчивал печатать задание. Он успел поставить в конце многоточие и три крестика, когда в лабораторию вошли Аркадий с Виктором.
- Как думаешь? Оригинальное что-либо смог оннапечатать или вновь плагиат?
- Посмотрим, посмотрим, - произнес задумчиво Аркадий, выключая машину из сети.
Они стали просматривать отпечатанный материал.
- В какую форму он это облек?
- Подожди! Вот название, а вот и герои!
- Рассказ "Приятели", что ж, недурно.
- Герои - Аркадий и Виктор! Уж не мы ли с тобой?
- Похоже!
- Ну и ну! И что же они, вернее мы, там вытворяют?
Некоторое время в лаборатории стояла тиши на, изредка раздавался шелест бумаги.
- Во дает! Ай-я-яй, наш Уникум!
- А диалоги живенько написаны, правда, маловато точных характеристик.
- Отчего же? А со спиртом неплохо закручено, со всеми деталями!
- Ну тут уж дудки! Где же это он видел, чтобы мы во время работы этим занимались?
- Художественное воображение вполне допустимо. А это что? Стоп! Замена прямолинейных инжекторов на криволинейные с одновременной расстройкой первичных блоков памяти и загрузка на половинную мощность. Это надо проверить рас четами, хотя и так ясно, что произойдет смещение фокусировки на контроле.
- А какая разница?
- "Разница", "разница"! - передразнил его Ар кадий. - Надо бы проверить еще раз. Но тут, кажется, невозможен контроль машины со стороны.
Интересно, как при этом поведут себя неликвиды и устойчивые пассивы первичной памяти? - Аркадий немного побледнел и стал чуть-чуть заикаться.
Виктор почти ничего не понимал в технической стороне дела. Произведение, напечатанное машиной, ничем особенным не отличалось от целого потока известных до сих пор творений. Незамысловатый сюжет, живой диалог героев, давно известные проблемы. Онне понял, почему так заволновался Аркадий. Стал перечитывать рассказ вновь, подумал: "А если действительно в простеньком рассказе Уникум преподнес оригинальные технические идеи? Но зачем таким образом? Неужели нельзя об этом сказать напрямую?".
Аркадий тем временем убежал в кабинет шефа за сигаретами.
Виктор остался один, внимательно посмотрел на Уникума. Тот внезапно вспыхнул зеленым индикатором и погас. "Черт! Он же отключен от сети, откуда у него энергия? И Аркадий чего-то не идет. Пойду и я на всякий случай", - подумал Виктор, направляясь к выходу.
Осторожно повернулся к машине спиной и будто бы почувствовал на себе взгляд. Его охватило чувство страха. К низу живота подкатился неприятный холодок, ноги и руки предательски задрожали. Он втянул голову в плечи и почувствовал, как напрягаются нервы. Хотелось что есть духу выбежать из лаборатории, но ноги не слушались, кончики пальцев похолодели, сердце гулко и часто застучало. Шаг, еще один, еще - и вот наконец выход. Едва он вышел и прикрыл за собой дверь, как испуганно отшатнулся от шепота: - Витя, Вить! Иди сюда! - это был срывающийся голос Аркадия.
Обернувшись на голос, увидел темный силуэт друга, сидевшего на подоконнике с записной книжкой в руках. Ночью в институте экономили электроэнергию в связи с новым циркуляром сводного правления Контроля по охране экономических и энергетических ресурсов. Поэтому, кроме их лаборатории и кабинета шефа, везде было отключено питание, даже в коридорах и туалетах. В коридорные окна просачивался скудный звездный свет.
На подоконнике одного из них и примостился Ар кадий. При слабом блеске звезд профиль друга казался мистическим.
- Ты чего шепотом? - в тон ему спросил Виктор.
- Сейчас поймешь, иди сюда, ближе. Как дума ешь, оннас не слышит?
- Ты что? Рехнулся? Сам же конструировал, слуховой аппарат у него на ноль выведен.
- Знать-то это я знаю, но чувствую, что теперь от него всего ожидать можно, - Аркадий снова припал к блокноту, зачеркнул что-то, вновь быстро написал. - Тут кризисный момент получается!
- Не понял, объясни толком, что происходит то?! Я ничего не понимаю!
- Тихо! Видишь ли, Уникум подбросил идейку по замене прямых инжекторов. Казалось бы, простенько все и примитивно, но когда начинаешь просчитывать все варианты, то в определенный момент наступает поразительный эффект! Неликвиды не срабатывают, несмотря на тройные под страховки.
- Как так?
- Сам не знаю... Проще говоря, машина становится полностью неконтролируемой.
- А как же основы робототехники? Ведь маши на не может причинить вреда человеку, это исключено!
- Знаю не хуже тебя. Но вот свежие расчеты, и при тех изменениях, что предлагает Уникум, эти пять законов не срабатывают. Но при этом нет уверенности, что Уникум будет бунтовать. Просто он будет без контроля, вот и все.
- Тогда вообще не понимаю?! Из-за чего сыр бор? И прекрасно! Пусть Уникум поработает без контроля.
Виктор вытащил носовой платок из кармана пиджака приятеля и смахнул бисеринки пота со лба. Аркадий отнял у него свой платок и стал протирать ему очки.
- Непонятно, почему Уникум не поставил себе сам эти отражатели с помощью ребят-роботов из механического цеха? То, к чему приводит такая замена, он, естественно, знает! Тогда зачем такая сложность подачи материала? Надеется на наш идиотизм, хочет перехитрить или просто подурачить и тем самым потешить свое машинное тщес лавие? Но зачем такой риск?! Ведь мы можем просто уничтожить его, а?
Виктор теперь, кажется, стал понимать происходящее.
- А почему ты все ведешь от конфликта? А вдруг все наоборот! Раскрывая свои намерения, быть может, наш Уникум хочет показать, насколько оннам, людям, доверяет? Он первый протянул нам руку! Так чем же мы ответим ему!
- У него нет рук, это раз, а во-вторых, мы не на собрании, не надо никого агитировать, тут дело может решить минута.
- Ну ты и упертый! Почему его действия должны быть менее гуманны, чем наши? Этого я никак не пойму!
Аркадий ничего не ответил, а только взял под локоть своего товарища и увлек за собой. Они пошли медленно и осторожно по коридору, удаляясь от дверей лаборатории, которые, кажется, скрип нули.
- Видишь ли, ты как работник искусства помнишь трагедии Шекспира? Что ты скажешь о коварстве людей при борьбе за власть? Можешь ты допустить, что наш Уникум, начитавшись этих трагедий, пропустив их через себя, свое видение, не применит это на практике, то есть на нас с тобой?!
- Да что он, не понимает, где вымысел и где реальная жизнь?
- Не знаю, не знаю. А разве истинное искусство не проверяется реальной жизнью? Говорят же о произведении: "Совсем как в жизни!". Разве не так?
- К чему ты клонишь?
- Еще одно, он - наше детище, а мы его родители. Но как мы к нему относимся? Любим его?
Жалеем? Заботимся? Как бы не так! Уникум пашет по три смены без отдыха! Мы его гоняем день и ночь в таких режимах, что дымятся микро схемы, панели, разъемы, плавятся умножители, преобразователи, трансформаторы. Так какое же почтение надо ожидать от машины? Ведь мы для него самые настоящие мучители, разве не так? И на его месте я бы наверняка взбунтовался... Это вполне логично и оправданно. Беда только в том, что бунт не увенчается успехом. Таких моделей в институте всего пять, на подходе еще четыре. А создать в короткое время множество подобных совершенных моделей просто невозможно, хотя бы из-за отсутствия в настоящее время титаноферритовых сердечников для фильтров. Наша промышленность не в состоянии пока перейти на их массовый выпуск. И это надо знать, прежде чем бунтовать!
- Я в главке слышал, что наше министерство вышло с разногласиями в Главное управление комплектации (ГУК), а те в свою очередь в Министерство лазерной промышленности: раньше будущего года этот вопрос не решится.
- Я и раньше об этом знал. Ну да ладно.
Друзья дошли до конца длинного коридора. Теперь их от лаборатории отделяла добрая сотня метров. Вышли на темную лестничную площадку, не сговариваясь закурили.
- Говоришь, первым подал руку? Романтично, но нелогично. Машины склонны к логическим по ступкам, так что...
- Полагаешь, все-таки бунт?
- Не исключено.
- Видишь ли, машины абсолютно логичны и даже в логике своей доходят до педантизма, до маразма! Нелогично, глупо может поступать толь ко человек! Если наш Уникум вдруг стал поступать необъяснимо с точки зрения логики, то он уже вроде и не машина вовсе? Так кто же он?
- Слушай! А если его наше общество просто не устраивает?
- Не понял? В каком смысле?
- В прямом! Ему нужно общество таких, как он: свои дела, проблемы! А может, даже ему не обходимо общество более высокоразвитых существ?
- В таком случае бунт еще более объясним! И если его не остановить сегодня, сейчас, то завтра будет уже поздно.
- Не возьму в толк, что же из этого следует?
- Значит так, времени в обрез, разберемся потом, на месте. А сейчас обратно в лабораторию, спокойно и без суеты. Как только войдем в комнату, то начнем нарочно громко говорить о том, как будем ему ставить эти кривые инжекторы вместо прямых.
- Не понял, будем ставить или нет?
- Не перебивай. Ты подойдешь к шкафу Альфы, где фильтры и инжекторы находятся, достанешь один из кривых, тот, что предназначен для поглотителя эмоций. Проверишь его параметры на измерителях, подашь мне в это время большую отвертку, она в нижнем "бардачке".
- Зачем?
- В момент съема отражателей Уникум - самый уязвимый. Достаточно сделать короткое замыкание, и все - фенита ля комедия!
- Может, не надо?
- Потом будем разбираться, кто прав, а кто виноват.
- А если позвонить начальству? Проконсультироваться?
- А если наш Уникум ухлопает нас и сбежит вместе с остальными пятью собратьями по разуму? Что тогда?
- Но телефон?
- Наверняка прослушивается нашим детищем.
- Жуть какая-то, просто как в детективных романах.
- Ну хватит болтать, за дело, пошли!
И приятели направились обратно в лабораторию. По дороге не разговаривали. Не дойдя не скольких шагов до цели, услышали легкий скрип закрывающихся дверей.
- Опять сквозняки гуляют, - отметил негромко Виктор.
- Н-да, - поддержал Аркадий.
Они вошли в лабораторию, включили свет. Оба, кажется, струхнули изрядно, но вида не подавали.
Уникум стоял не на прежнем своемместе, а возле шкафа Альфа. Приятели сделали вид, что это их нисколько не удивляет. Аркадий подошел к приборам настройки, незаметно положил руку на панель и тут же отдернул: она была горячей. Очевидно, ее только что отключили от сети.
- Витя! - неестественно громко сказал Аркадий. - Как тебе произведение нашего детища?
Правда здорово?
- Да!
- А идея-то! Просто гениальна! Просто, как и гениально!
Аркадий подошел очень близко к Уникуму, тот вспыхнул зеленым глазом индикатора. Виктор в это время проворно открыл сейф, достал инжектор и стал суетиться возле приборов настройки.
- Так! Полный порядок, приборы показывают норму!
- Можно ставить?
- Вполне!
- Дай-ка мне отвертку, будем снимать крышку и поставим на место инжектор.
- Держи!
Аркадий отвинтил крышку блокиратора, и перед ним обнажился самый важный для машины блок с неликвидами. Не спеша он подключил Уникума к сети. Тот ожил, засветились шкалы настройки, блок памяти получил высокое напряжение. На радостях Уникум и не заметил, что нарушено основное требование всякой замены деталей в машине: все должно производиться при полном отключении от источников энергии.
- Так! Подставляем животик, примерим, как лучше и куда тут ставить кривенькие инжекторы.
Раз! - и тут Аркадий замкнул отверткой электрическую цепь машины.
Вспышка, треск - по стальной отвертке пробе жала голубая змея электричества, задымились па нелимикросхем, запахло гарью, паленым железом и пластмассой. Робот вроде бы исказился, напрягся и замер, не в силах бороться с перегрузкой. Машина полностью перегорела, автоматически отключившись от сети. Толстая отвертка оплавилась на конце, почернела. Аркадий, потный и обессиленный, едва стоял на ногах. Виктор наблюдал за всем происходящим, спрятавшись за сейф. Хотя машина и была почти полностью повреждена, блоки первичной настройки работали в автономном режиме. Они отдавали своему хозяину ненужную уже энергию. Непонятно, но факт!
Уникум переделал их под накопители энергии.
- Ты понял? Какой мудрец, а? Приготовил уже для себя автономное питание! Сам себя стал конструировать, умник!
- Н-да, дело серьезное!
А через полчаса наступило первое апреля. К утру погода разгулялась, воздух был напоен теп лом и светом. Закончилось дежурство наших приятелей. В институт стекалась утренняя смена. Все шутили, острили, не забывая, что сегодня первое апреля. Не до шуток было только Аркадию с Вик тором. Они доложили о случившемся начальству.
Собрали экстренное совещание и у генерального директора. Кроме того, ждали приезда ответственных товарищей из вышестоящей организации.
Пока шло совещание, мужчины прикуривали, шутили, обсуждали вчерашний матч. Женщины вязали, болтали, готовились переходить к облегченным нарядам, так как выглянуло солнце и сильно потеплело.
Но вот совещание закончилось, и по институту поползли слухи. Болтали, будто бы на вечернем дежурстве два оператора перебрали "Фанты", при вели девиц и спалили всю дорогостоящую аппаратуру. Все смеялись, кто верил, а кто нет. Еще ходила новость: робот напечатал юмористический рассказ, где предсказал свою гибель, хотел отправить его в "Литературку", да ему не дали. Малость поудивлялись и этому, все-таки на календаре было первое апреля. Когда кто-то принес новость, что на оптическом складе пропали все кривые инжекторы, на это почти никто не обратил внимания".
...Алекмих перевернул последнюю страницу, за думался: "Не могу понять, что же особенного в этой рукописи? Спор о возможностях человеческого интеллекта и искусственного, машинного? Тут ничего нового. И почему только Люся уделяла ей такое внимание? Может быть, просто оттого, что одним их участников этой истории, случившейся когда-то, был ее отец? Людмила Викторовна Кучеренко, да, это фамилия ее отца. Ну а если действительно рукопись создал искусственный интеллект? Меняет ли это дело? Надо заказать ужин, вздремну, впереди еще сутки полета, скорей бы уж...".
Космический корабль "Супервидикон-Лив 52" держал курс на планету Ирис.

                                                                                

Фанданго № 1
Фанданго № 2
Глава 4
   Глава 5    Глава 6
Фанданго № 3
Глава 7
   Глава 8    Глава 9    Глава 10
Фанданго № 4
Глава 11-12
Фанданго №5
Глава 13



   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики