Александр Бартошин (г. Симферополь)

ИЗ МИРАЖА

Крещальня, чаша, баптистерий,

Обломки розовых колонн,

Следы мозаик и мистерий,

Впечатанных в ковыльный склон.

В ладонях моря – сон безводный;

Сгоревшей спичкой кипарис,

Базилики фрагмент двусводный

– Как чуждый знак, чей темен смысл.

Все позабыто. И в начале, –

Покой, небесная игла,

Колодец травушки венчали

Вдоль камня веры и угла.

В пыли накатанной дороги

Чуть слышный звон прошел окрест,

Яйлы далекие отроги

И вписанный в окружность крест...

                       2008 г.

* * *

Дождем невысказанных правил,

Надежд на тонкое чутье,

Но то, в чем этот случай правил,

Определенно не мое.

Ищу слова, ищу тенета

Тех лотерей, субдоминант,

Звенящих, как седьмая нота,

Пустых, как сумеречный Нант.

И верность избранных причалов

Не для того ли, мнится мне,

– В неугомонности начала

При вечной, как слеза, вине.

Не для того ль костер центральный

Прозрачней избранных кострищ,

Как сумасбродный и вентральный,

Как признак долгих корневищ.

Я усложняю. Как прекрасно

Быть верой и твоей тоской,

И вместе с этим как напрасно

Ждать облик и чужой покой...

2008 г.

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Ждать и верить – странная забота,

Лист и вечность – тонкая змея,

Развлеченья до седьмого пота

И пустая душенька моя.

В танце ночи – белая решетка,

И смешно высокая панель,

– Как чужая глупая трещотка

На крови пробита фонтанель.

Я приду сквозь призму невозврата,

Я вернусь сквозь тысячи дорог

В параллелях призрачного ада

И словес, коснувшихся, как рок.

Ожиданье песенного неба

Повернет восьмое колесо,

У дверей сюжетности и склепа

Натюрморт и тонкое лицо.

На постелях боли и кошмара

Отзвук блюза, черная игла

Вкусом неизбежности, и Ара

Прокричит над колыбелью зла.

Зря сказали, зря роняли точку,

И, крестясь надломленной рукой,

Выводили букву или строчку,

В пароксизм отброшенный покой.

Но в печали, в сердце и в юдоли

Ты ли станешь целиться в меня,

– То ли страх, сведение, а то ли

Нежный блик небесного огня...

18 июня 2008 г.