Павел ГУРЬЕВ ( г.Красноперекопск, Крым, Украина)
Истории трактира: Невеста палача
В то утро листья с почти голых ветвей
деревьев падали особо медленно, иногда залетали в открытое окно и
ложились на мое одеяло. Не хотелось просыпаться... Осознание
собственной беспомощности угнетало. Но работа есть работа. И что бы я
ни думал, Верховный Суд прав... наверное... Ведь они же Верховный Суд,
они не ошибаются.
Я сел на кровати, протер глаза и,
глубоко вздохнув, поднялся. Умылся, поел, оделся и вышел в осеннюю
прохладу улиц. Спешить было некуда. Сегодня я проснулся раньше
обычного. Что делать, я решил, когда доедал оставшуюся со вчерашнего
дня баранину, - трактир. Очень надо выпить. Говорят, алкоголь помогает
заглушить душевную боль. Сейчас попробуем.
До трактира идти было недолго. Пустота
помещения радовала. Сонные, но удивленные глаза трактирщика со страхом
смотрели на меня.
- Что привело карающую руку закона столь
рано в мое заведение-
- Выпить бы чего покрепче, - трактирщик с
облегчение выдохнул, но удивления не стало меньше. - Эля самого
крепкого давай.
Спустя полминуты на
столе стояла большая кружка эля и сухари на закуску - за счет
заведения. Я молча пил и жевал сухари, опустив голову, понимая,
насколько тяжело будет мне сегодня сделать свою работу. И плевать, что
приду пьяный. Да и кому есть дело, пьяный или трезвый, главное - чтобы
работа выполнялась. Мысли съедали меня все больше и больше, сомнений не
было, ведь Верховный Суд не ошибается. Но как я не заметил того, что
происходило под моим носом!
Пятая кружка, а я никак не могу
опьянеть. Гнусные мысли не покидают и легче не становится.
- Если вы позволите, - трактирщик подошел
и присел, - то я задам вопрос.
- Задавай.
- Не могу представить то существо,
которое могло такое с вами сделать, если только это не сам дьявол. Я-то
не первый десяток лет в трактире, я вижу, что сердце ваше разбито на
мелкие куски.
- Прав ты трактирщик, да только лучше бы
бес меня попутал...
- Что- Что вы такое говорите!
- Казнь сегодня будет в полдень.
- Да, - трактирщик опустил глаза и поджал
губы. - Знаю, ведьму казнить очередную будут.
- Вот именно. А ведьма эта - невеста моя,
свадьбу сыграть хотели скоро. Да понимаешь, трактирщик, не в этом
обида. Ведьма под носом у меня была, несколько лет
обманывала. Да только я - палач профессиональный, гражданин послушный,
все одно лезвие топора опущу на горло её, все одно. А как я этого не
хочу, знал бы ты, трактирщик.
- Слушай, палач, скажу я тебе кое-что.
Боюсь, но скажу. Знаю, пожалею потом об этом. Но больно мне смотреть на
тебя. И только Бога молю, чтобы правильно ты понял меня и словам моим
внял.
- Говори, ничто меня так не волнует, как
казнь сегодняшняя, да безопасность государственная.
- Того и боюсь. Слушай меня, палач. Ты
слеп...
- Да сам знаю, ведьму столько не видеть в
упор!
- Не об том я тебе твержу. Слеп ты и глуп!
- Что-
- Дай договорить, делай потом что
заблагорассудится тебе. Нет ведьм, понимаешь, нету, вымысел это все
государства нашего, дабы непокорные языки казнить. Я трактирщик, я живу
тут, все вижу, все слышу. На казнь идут не те, кто колдует, а те, кто
правду знает, да говорит ее, даже если говорит негромко.
- Да что ты за ересь несешь такую,
трактирщик! Да и кому, я же тебя за такие слова прямо тут могу
казнить-то! Без вмешательства Верховного Суда...
- Дай договорю и казни потом сколько
угодно! Приучили тут всех, что Суд Верховный непогрешим и безошибочен.
А кто сидит там- Да такой же люд, как и мы, да решают, как карта
выпадет. И убивают тех, кто не согласен или сомневается. И невесту твою
знаю я. Племянница она моя. Девушка хорошая, помогала мне постоянно, а
я истории её учил. Видимо, зря. Умная она у меня была. От того и не
говорила мне, что с палачом свадьбу думала играть. Знал я, что любит
кого-то из Замка, а кого - не знал. Надеялся, что хоть он, то есть ты,
спасешь от смерти. Она умная. Людей насквозь видит, да все на перед
знает.
- И что же она тогда не знала, что
казнить ее будут-
- Это все знали. Она говорила то, что
думала, а думала она много. И мало угодного государству нашему. И
слушать ничего не хотела.
- Не слышал я ничего такого.
- Да слеп ты был, потому что влюблен как
ребенок. А они, видишь, приучили тебя как пса сторожевого, что и любви
не прорваться за стену из мышц и верности. А ты знаешь, что всего 400
лет назад всё было иначе. Была демократия, люди выбирали себе
правителей сами...
- Что ты несешь, какие 400 лет- Мир наш
начался 384 года назад. Начало времен!
- Да ты что! У государства своего спроси,
они всё знают. Примерно 400 лет назад был взрыв, потом еще один и еще -
планета закипела, погрязла в войне, люд от жадности и злобы бесился,
пока не поубивали друг друга. Ты никогда не думал, почему
Проклятые Земли называют таковыми- Не потому, что там живут колдуны да
ведьмы злые, а потому, что это руины былых времен, которые сохранили до
сих пор запах крови и боли. И живут там люди, которые не захотели
расставаться с прошлым, а государство наше скрывает всё от нас,
манипулирует и лжет тем, кто им доверился...
Я достал нож и
воткнул его между ребер трактирщика, прямо в сердце. Его глаза
помутнели, голова медленно опустилась на стол. Нащупав за пазухой
карман, я вытащил бланк, ручку и быстро заполнил его. В графе причина
написал: «Ересь, с возможностью предательства».
Этого более чем достаточно для казни без вмешательства Верховного Суда.
Бланк приколол на спину мертвому трактирщику, медленно встал и вышел на
улицу.
Все-таки эль был хорош. Ноги казались
слегка ватными, голова кружилась. Но груз с души так и не пропал, а
стал еще тяжелее. Я пошел в сторону замка, размышляя над словами
трактирщика, что было противно. Он заставил задуматься меня, Верховного
Палача, о лживости государства! Может, Суду высказать свои сомнения -
да погибнуть от рук помощника своего на той же плахе, что и невеста-
Ай, глупости. Попутал ведьмак, подлец! До замка дошел быстро, мысли все
не хотели покидать. Я пришел к выводу, что слова трактирщика были не
столь пусты и глупы, как казались до этого. Но все же неверны.
Сегодня к казни готовиться не надо было,
подготовился еще вчера: топор наточен, плаха помыта, колпак чист. Сцена
на площади замка уже стояла. Сейчас там скакали шуты да клоуны,
развлекая народ, а значит, до казни около получаса. Я взял колпак и
пошел под сцену: выход оттуда. Спустившись в темноту, иногда
разрываемую лучами света, которые просачивались сквозь щели меж досок
сцены, я дотронулся до холодных прутьев клетки. Там сидела жертва - моя
невеста. Вообще, палачу не положено трогать клетку, жертву или
разговаривать с ней. Но в этот раз мне было все равно. К моей руке
прикоснулась нежная рука Марины.
- Привет, - мне показалось, что она
как-то жизнерадостно это сказала, как будто ее не казнить собирались, а
помиловать. - Как дела- Да не молчи ты, ах ну да, тебе нельзя. Не
расстраивайся, я все понимаю, так надо. Это твоя работа, твоя служба,
твой взнос в общество.
- Я не хочу этого, боюсь, что топор не
опустится, понимаешь-
- Что ты. Это просто, закрой глаза и
представь, что рубишь дрова...
- Какие дрова, - мой голос дрогнул, - на
плахе будет твоя голова лежать! Я не вынесу, а еще ты... обвини меня,
скажи, что я не прав, что я тупой, подлец, что я бесчувственная
скотина! Скажи!
- Зачем- От этого тебе легче не станет.
- Хорошо. Я убил твоего дядю-трактирщика!
- Я не верю тебе, - было слышно, как у
нее подступают слезы.
- Веришь. Ты же меня знаешь...
- Знаю, - Марина плакала. Мое сердце
сжалось.
- Прости, но это моя работа. Он говорил
что-то по поводу лживости государства...
- Не сомневаюсь. И что, он колдун, значит-
- Еретик. Скажи, как я не заметил в тебе
ведьму- Как ты так скрывалась ловко-
- Дурачек ты мой, - сквозь всхлипы и
слезы, я почувствовал улыбку. Почему она улыбается- - Никакая я не
ведьма, я думаю, дядя мой тебе сказал по этому поводу. Глупости это
всё. Не хочу об этом. Я тебя люблю.
- Я тебя тоже люблю... - на сцену вышел
Ведущий, он объявлял казнь. Я натянул на голову колпак. Марина
молчала.
Черт! Я не буду ее казнить, сейчас
открою клетку, и мы убежим, плевать на еретиков, ведьм, колдунов,
Верховный Суд. Я ее люблю, какого черта я думаю! А нет, клетку не
открою... Ключи у Ведущего - представителя Верховного Суда. Значит, нас
поднимут на сцену, я возьму топор и порублю всех, кто будет на сцене,
схвачу Марину и побегу. Никто не посмеет броситься на меня. Я же палач!
Платформа, на которой стоял я и клетка,
начала свой подъем на сцену.
Или нет. Я расскажу все, что говорил
трактирщик, скажу, что не ведьма она, ведь какая глупость. Ведьма при
желании околдовала бы меня, Ведущего и вышла бы, да толпу всю
околдовала, если надо - восстание бы подняли. Почему она так не делает-
Может, Суд ошибся- Может, стоить шепнуть об этом Ведущему-
Платформа уже стала одним целым со
сценой, вот уже вынесли плаху и несут мой топор.
Нет, меня тут же убьют. Ха! А кто- Палач
ведь я. А, стоп! Точно, как я мог забыть, в бойницах стен сидят
арбалетчики...
Я взял топор в руки. Ведущий и два моих
помощника клали голову Марины на плаху. Народ застыл в ожидании.
Хотя толку... толку от них. За все время
моей работы палачом, они ни разу не стреляли, они вообще не помнят, как
это делается... они вообще там есть- Нет, надо рубить всех вокруг и
бежать... бежать в Проклятые Земли, туда за нами не пойдут.
Ведущий произнес что-то вроде:
«Казнь начинается». Это команда мне. Я поднял топор.
Что делать- Что делать- Что делать- Так.
Ближе Младший помощник.
Барабанщики забили дробь. Под музыку
казнить проще, я не думаю, когда бить, ориентируюсь на музыку. Так
удобнее...
Но ему всего-то 14 лет, жалко, да и не
бросится он на меня. Старший помощник... черт, далеко...
Барабанная дробь нарастала, нависая над
площадью.
Ближе Ведущий, но мне надо прыгнуть
через Младшего помощника, а он крепкий малый, хотя я крепче. Все, я
готов!
Я приготовился, выдохнул, очистил разум,
как учили в военной школе. Уже готов принести в жертву Ведущего,
помощников, если надо - всю толпу... Только топор уже не над головой,
барабаны молчат... На недавно чистой плахе кровь...
|