Максим КОЛОКОЛЬЦОВ
(ВКО Курчатов, Казахстан)

Год обезьяны

Президент, как всегда, говорил о том, что в уходящем году сделано немало и в наступающем тоже предстоит поработать. Время от времени кривясь всем телом вместе  с Красной площадью за спиной – телевизор был ни к черту. Как и все, вообще говоря, в этой долбаной квартире.

Но я на него особо не смотрел. Я смотрел на черный циферблат дешевых китайских часов, стоящих на столе рядом с бутылкой «Хеннеси», на которую ушла треть оставшихся денег, парой банок открытых консервов и фотографией Александры.

До двенадцати оставалось пять минут. Еще пять минут. В голове крутанулась идиотская новогодняя песенка.

Президента на экране в очередной раз с громким треском дернуло. Я шумно выдохнул и потянулся было к бутылке. Потом остановил себя. Бутылка для Нового года, еще не время.

Пять минут – это 300 секунд. Бросок напряжения в сети – и  чертов телик взорвется, или в двери вломятся крепкие ребята: со съемными квартирами вроде этой такое случается. Или чеченская бомба в подъезде. Землетрясение, метеорит сквозь крышу, самолет в окно. Немедленно в ванную и встать в проем, забраться в шкаф, забиться под стол!

Я тряхнул головой и провел ладонью по лбу. Ладонь стала мокрой.

Александра на фото улыбалась. Так, как умеет только она – спокойно и как будто слегка смущаясь перед объективом. Черно-белый купальник, парео вокруг бедер, пальма за спиной. А ведь фото сделано ровно год назад. Господи, какой это был день! Сине-зеленые волны, пенящиеся под уже готовым окунуться в море солнцем, бокалы с торчащими из них зонтиками... Откуда на пляже взялся этот косоглазый? Да еще со своей чертовой обезьяной? “Зачем обидел моего друга? Злости в тебе много. Бойся же наступающего года Обезьяны!”  Тоже мне, Мастер Йода. Узкоглазый Мастер Йода.

Я нервно хохотнул.

Косоглазый ублюдок. Я ведь объяснил тебе, что ты можешь сделать со своей обезьяной?

А президент в телевизоре все говорил и говорил. Уже целую минуту. Еще четыре. Может, все-таки выпить? “Будешь падать вниз весь год!” Да я забыл про тебя через три минуты. И все было как всегда, все было отлично. Пока в феврале я не провалил переговоры с японцами. Это ведь и не переговоры вовсе были, все уже было решено и оставалось только подписать бумаги. И даже после этого все было нормально, мы – крупная фирма, японцы нам никакой погоды не делали. Но когда через неделю я опоздал на сделку с финнами, а спустя четыре дня подписал почти не читая – как такое могло случиться? – договор… Да нет, даже тогда я еще ничего не понимал. И только  когда Володька вызвал меня и, глядя почти обижено, сказал: “Чего глазами хлопаешь, аки обезьян?” – тогда я впервые почувствовал что-то неладное.

А через месяц взгляд у Володьки был совсем не обиженный – и смотрел он не на меня, а на стену за мной... Вот тогда меня окончательно проняло.

Коммерческий… да с моим опытом, в Столице, я пропасть не мог. И я нашел работу на следующий же день. А через месяц мне пришлось искать еще одну. И вскоре еще. И еще. И я был уже рядовым менеджером. И Александре пришлось идти на работу. Я ни разу не заговорил с ней про тот случай в Тайланде, но она все понимала, я видел по глазам. Мы просто боялись говорить про Тайланд. Она говорила, что я у нее самый лучший, что все обязательно выправится, просто сейчас трудный период, нужно перетерпеть.

Может, все-таки выпить? Какая разница? Нет, разница есть, всегда есть разница.

Я встал с расшатанного табурета и подошел к окну. Отдернул несвежие шторы и прислонился лбом к холодному стеклу. Передо мной была Столица. Белая, раскрашенная разноцветными квадратами окон и витрин, оцепеневшая в ожидании.

Да что же я такое делаю? Случайная разборка во дворе, шальной выстрел…

Я вернулся к столу, засунул руки в карманы джинсов. Президент на экране все говорил. А Александра на фото все улыбалась. Как меня угораздило связаться с той шлюхой? Впрочем, известно как: в этом году все известно как. Загулы случались и раньше. Володькина секретарша, Ленка из маркетингового, еще эта, как ее… Но так глупо попасться. Когда Александра открыла дверь в мой кабинет, мы уже одевались...

Я опустился на тоскливо скрипнувший табурет, запустил пальцы в волосы и ладонями сильно потер глаза. Потом посмотрел на часы.

Да в конце концов! “Будешь падать вниз весь год. А не одумаешься – придется потрудиться, чтобы до нового дожить!” Черта тебе, узкоглазый урод! Три минуты! Когда в конце ноября тот козел на кольце выскочил передо мной на своем «бентли», я остался жив. Я сломал ребро, мне пришлось продать квартиру – родственники, адвокаты, взятки ментам, но я успел среагировать за какие-то доли секунды до удара и остался жив. И когда меня на прошлой неделе “случайно” толкнули под надвигающийся поезд метро, я умудрился не свалиться. И вчера на переходе я успел отскочить. И сегодня тоже. Сегодня трижды!

Да что там сегодня, я выжил, даже глядя на то, как Александра собирает свои вещи. Слышишь ты?!  Что там еще есть у тебя?! Ну?!

Президент уже поднимал бокал, стрелки часов доглатывали последние деления. Я сжал руки, чтобы они не дрожали. Секунда. Еще. Начали бить Куранты.

И вдруг изображение в телевизоре дернулось и исчезло.

А потом появилось снова, уже раскрашенное чем-то ярким и громким. Там был кто-то в вечернем платье с декольте рядом с кем-то усатым и в смокинге.

Я медленно закрыл глаза. Посидел так, потом открыл их. Взял со стола бутылку, налил полфужера коньяку. Выпил. Зацепил кружок лимона.

Было три минуты первого.

Деваха на экране говорила что-то про Новый год, про то, что всем будет счастье и радость. Я глядел на ее бюст и чувствовал, как сваливается все, как плавится внутри что-то. Будет. Счастье. Вы даже не представляете – какое. Выкусил, урод. Обломился. Я налил себе еще. Потянул из пачки сигарету. Может, позвонить Александре? Прямо сейчас? Нет, лучше оставить серьезные дела до завтра. Лучше позвонить девочкам. Хотя какие сейчас, в новогоднюю ночь, к черту, девочки, поздно. Да и денег нет. Ладно, обойдемся и без девочек. Я опрокинул еще полфужера.

Я чувствовал, как на лице появляется глупая улыбка. Ты лупил меня и в хвост и в гриву, ты лупил меня как мог. Последний месяц я даже не знал, где жить. А я вывернулся. Кончился твой год, кончилась твоя власть, обезьяна. «Охлажденные обезьяньи мозги». Это откуда? Интересно, а у нас можно найти охлажденные обезьяньи мозги? Уж я бы откушал. Медленно, по кусочкам. А еще я бы побеседовал – вот, пожалуй, прямо завтра и начну поднимать связи, теперь все заработает – с тремя господами и парой дам… Душевно так. По кусочкам. 

Я громко засмеялся. Девица на экране тоже говорила что-то про обезьяну. Я прислушался, все еще улыбаясь, а потом я перестал улыбаться. Глухо ударился о пол фужер.
Сверкая декольте, деваха говорила про новый год:

- Несмотря на то, что год Петуха наступит еще только в феврале и сейчас мы с вами все еще под властью Обезьяны…

05.12.07-13.01.08