Ярослав Веров дебютировал в книжном формате в 2002 году романом «Хроники вторжения». В 2005 году издал резонансный сатирический роман «Господин Чичиков». В 2007-м — выпустил замечательно динамичную абсурдистскую мистерию «Завхоз Вселенной» о том, что Саддам Хусейн был родным братом Джорджа Буша, а отказ президента Путина от мирового господства инициировал начало Апокалипсиса.

За именем «Веров» скрывается творческий коллектив, который сегодня представляет на наших страницах Глеб Гусаков — редактор донецкого издательства «Сталкер».

– Было бы интересно узнать, как возник и развивался автор «Ярослав Веров», сохранился ли авторский состав сейчас или Вы пишете уже в одиночку?

Глеб Гусаков: Hу да, на ум идет сакраментальное «как вы пишете вдвоем?». Тайна сия велика есть, не столько потому, что тайна, а что объяснять долго. Лучше начать сначала. Летом 1995 года к двоим тогда еще молодым… э… наверное, лучше всего определить — «пишущим» — присоединился третий, ваш покорный слуга. Двое писали талантливый стеб в духе раннего Пелевина, третий тоже чего-то пытался… Естественно, союз возник на почве тотального недовольства тогдашним положением дел в русской фантастике, да и, чего уж там, в литературе в целом. Не найдя ничего более умного, как взять замечательный псевдоним «Три Графомана», приступили и за короткий срок выдали роман и две повести. Из них опубликована ныне лишь повесть «Мыслеход», и та в сильно переработанном против изначального виде.

Этапы взросления были стандартны. Осознание, что следует определиться — для кого, собственно, пишем, господа? Или, как сказал бы книгопродАвец: «какой целевой аудитории адресуем мэссэдж?». Что никто из столичных издательств с распростертыми объятиями не примет; напротив, все больше норовят кликнуть «del» на незнакомый текст. И часто даже без вежливого отлупа, мол, ваш формат не вписывается в рамки нашего. Что ж, их кунг-фу оказалось сильнее.

Пришлось поездить на конвенты, и в итоге, после знаменательного знакомства со Светой Бондаренко (текстолог, исследователь творчества Стругацких и редактор «черного» сталкеровского собрания АБС), замутить собственную редакцию фантастики. Вот тогда-то дело и сдвинулось, процесс пошел. Да, псевдоним, разумеется, пришлось сменить, но до сих пор нам этих «Трех Графоманов» кое-кто забыть не может.

Авторский состав — сохранился, другое дело, что это не означает — все тотально пишется втроем. Некоторые из рассказов, например, принадлежат перу какого-то одного из Веровых (и то сказать, что за нелепая идея — ваять втроем маленький текстик; впрочем, с другой стороны, юмористические рассказики как раз лучше пишутся вместе). Что же до крупной формы… немного приоткрою, так сказать, завесу: последние два романа («Чичиков» и «Завхоз») написаны одной и той же парой соавторов, один из которых — ваш покорный слуга. М-да, многовато числительных для одной фразы, ну да что уж теперь…

– Вы, Глеб, все-таки сами издатель и понимаете, что значит «формат». Любопытно, как Вы сами определяете жанр, в котором сделаны «Чичиков» и «Завхоз», и как к этому, в некотором роде, безобразию пришли.

Глеб Гусаков (надолго задумывается): Хороший вопрос. Как фантастическую фантасмагорию. Нет, не так. Наоборот: фантасмагорическая фантастика (и метод тебе тут, и жанр). Центральная фишка Верова, ярко проступившая в двух последних романах — хотя к дебютным «Хроникам Вторжения» сие тоже относится в немалой мере — это пресловутый калейдоскоп. События, одно невероятнее другого, вихрем сменяют друг друга, кадр мелькает, как в видеоклипе, пестрит — Веров вообще старается писать, как фильм снимать: камера то у автора, то в панораме, то в глазах того персонажа, то — этого… но если отойти чуть назад и глянуть — картинка-то сложится. Вторая фишка, связанная, впрочем, с первой — сюжетная избыточность; в этом Верова обвиняли многие критики. Имеется в виду, что в тексте разбросано множество идей, скетчей, эпизодов; из каждого экономный автор мог бы «вытянуть» отдельный роман. Прием, однако, сознательный. Да и всех романов не напишешь… хотя к этому нужно стремиться.

Да, и вот что: ВЕРОВ НЕ ПИШЕТ ПАРОДИЙ! Есть такие приемы — литературная игра, ирония, гротеск, сарказм даже. И Веров применяет их так широко, как может. Хотя, ясен пень, в эпоху постмодернизма любой культурный контекст, и даже преемственность, воспринимается как пародия. Что не может радовать.

Как мы к этому пришли? Методом последовательного избиения стеба. Плюс много разговоров, обсуждений, вдребезги разбитых клавиатур… это когда соавтор в гневе лупит по оной кулаком.

– Не сочтите идиотом, но можно поинтересоваться замыслом «Завхоза»? Там много чего можно найти, но Вы-то сами что в него вкладывали?

Глеб Гусаков: Плохой вопрос для писателя: раз замысел неясен из текста романа, значит, автор недоработал… Впрочем, попробую коротко сформулировать стержневую тему: это роман о свободе воли — индивида, разумеется,— причем как с религиозно-философской, так и вполне социально-бытовой точки зрения.

– Не так часто поговоришь с писателем и издателем одновременно. Вкратце — Ваш взгляд на современную русскоязычную фантастику?

Глеб Гусаков: Как автор я считаю, что все не так уж плохо: русскоязычная фантастика с некоторым отставанием повторяет путь англоязычной; есть интересные и самобытные писатели, их, разумеется, мало, зато они определяют лицо жанра. Есть девяносто процентов того, что по закону Старджона… э… сами понимаете, что… обычная пена. Этих через год после ухода со сцены никто не вспомнит.

Как редактор я смотрю на вещи куда более мрачно. Потрясает нарастающий вал безграмотности «молодых и талантливых». Тревожит возможное нарушение закона Старджона в сторону ухудшения. То есть, уже не девяносто процентов всего на свете — дерьмо, а все девяносто девять. Особенно беспокоит, что современная молодежь, очевидно, не в состоянии создавать качественную НФ — просто не в состоянии. Не хватает кругозора, образования, полета мысли. Не то, что на hardcore, на soft не хватит. А ведь востребованность в сильной, прогностической, футуристической НФ реально существует! Более того, мощная НФ реально необходима — и имманентно присуща — любой державе, претендующей на звание «великой» (пример Америки никого не впечатляет? нет? а жаль, там с НФ все о’ кей). Вот и остался на весь СНГ одинокий А. Громов. Кстати, завоевывающий все премии фэндома подряд.

Ну и о наболевшем. О книготорговле. Если мощные фирмы (Эксмо, АСТ, отчасти — «Азбука») создали собственные сети, то издательства средние и мелкие — а именно такие во всем мире обеспечивают потребности реально читающей (а не потребляющей «продукты») публики — в полном загоне. Нет, я понимаю, что невыгодно держать книжный магазин в городе населением меньше ста тысяч. Но можно же — лотки, какие-нибудь передвижные фуры, еще что-нибудь. Огромный покупательный потенциал глубинки: российской, малороссийской, белорусской, североказахстанской — оказывается неохваченным. Отговорок, мол, там мало денег — не приемлю. Там есть реальный голод по хорошей книге; за хорошую книгу где-нибудь за Уралом и последнюю копейку не пожалеют.

– Интересно, видите ли Вы специфику украинской, донецкой фантастики.

Глеб Гусаков: Собственно украинской фантастики как таковой не существует. Это связано с крайне невысоким процентом носителей литературного украинского. Посудите сами: половина населения — русско-культурные. То есть, русские. Огромный сегмент — сельское население — изъясняется на таком суржике, что никогда не знаешь, где будет употреблено русское слово, а где украинское (польское, немецкое, венгерское — в зависимости от местности). Малая прослойка носителей (те, кто впитали «литературный украинский» с молоком матери) как на грех инфицирована вирусом крайнего русофобства. Парадокс заключается в том, что фантастика (и фантастическое сообщество, фэндом) — интернациональна и демократична. Не верите, спросите, как шарахаются на конвентах от людей с националистическими «зухерами». То есть, робкие попытки писать украинскую фантастику, насколько я знаю, были, в советское время – Бердник и Тесленко; что-то в этом поле пытаются наковырять М. и С. Дяченко, но будучи русско-культурными — с трудом и не без переводчика.

А московские издатели… что с них взять, если даже действие «Господина Чичикова» пришлось по настойчивой просьбе издателя перенести с Украины в Россию, и часть «украинозвучащих» фамилий заменить на «русские». Видите ли, российскому автору украинская специфика неинтересна. Обидно. Будто на разных языках общаемся. Но с другой стороны, и Гоголь на Украине официально предан анафеме, как писатель русский… чудны дела твои, господи…

Таким образом, есть русская фантастика «в изгнании», и вопрос — насколько она отличается от русской фантастики «в метрополии». Высказывалось мнение: мол, российской фантастике изначально присуща некая «имперскость», «ура-патриотичность» и склонность к расписыванию межзвездных баталий. А в странах СНГ, мол, этого не наблюдается, все мягко и по-европейски. Простите, а куда деть русского патриота А. Зорича (Харьков) и русского же супермилитариста Ф. Березина (Донецк)? То есть, если серьезно, какая-то специфика наверняка есть, но неявная; это предмет глубокого филологического и литературоведческого исследования.

Донецкая специфика? Скажем так, на уровне языка — точно есть. Скажем, Веров иногда намеренно вставляет украинизмы — когда они вписываются удачно в фонетический строй фразы, например. Допускаю, что кое-какой «местный текст» проскальзывает непроизвольно. Вообще же, вряд ли донецкий автор строит композицию, сюжет и пр. как-то особливо от харьковского или московского. Опять же «Миргород» Гоголя вспоминается. В Петербурге, кажется, писал? Или вовсе в Италии?

Короче говоря, если автор обладает достаточным жизненным опытом, повидал белый свет и вообще не дурак, вряд ли в его тексте будут править бал провинциализм и местечковость.

– Наверное, Вы ждете, что я спрошу о творческих планах? Так вот: очень интересно узнать Ваши творческие планы.

Глеб Гусаков: Смею сообщить, что Ярослав Веров в соавторстве с Игорем Минаковым (мой друг — поэт и фантаст) написали научно-фантастический роман. Заключен договор с «Азбукой», и роман должен увидеть свет где-то к сентябрю. Под названием «Десант на Сатурн». Надеюсь, это будет качественная НФ, не хуже англоязычных образцов. Если роман «пойдет», последуют вторая и третья книги; собственно, все это будет один и тот же замысел, разбитый для удобства издания на три тома. Надеюсь, это позволит взглянуть на творчество Я. Верова с новой, неожиданной стороны.

– Безусловно! Замечу, что вместе с новой, только что с блеском открытой трилогией Вячеслава Рыбакова «Наши звезды» Ваши планы демонстрируют прекрасную тенденцию. Кажется, именно этого мы последние годы ждали.

Беседовал(а) Иванченко Валерий