Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта


ЛЕОНИД НИКОЛАЕВИЧ ПАНАСЕНКО

ЛЕОНИД  НИКОЛАЕВИЧ  ПАНАСЕНКО


Мировой фэндом понес тяжкую потерю: ушел из жизни прекрасный удивительный своей добротой и гуманизмом писатель-фантаст Леонид Панасенко. Крым скорбит об утрате. Межнациональный союз писателей Крыма, который возглавлял Леонид Николаевич более 20 лет, лишился своего председателя. Русская и украинская литература 20 и 21 века потеряла человека с большой буквы, потеряла автора произведений вошедших в библиотеку советской и русской классики фантастики. Самое достойная память всех, кто лично знал Леонида Панасенко, по нашему мнению, будет состоять в том, чтобы литературное наследие писателя было увековечено, чтобы его произведения, опубликованные и неопубликованные, были переизданы в собрании сочинений.

Крымский республиканский Клуб фантастов, почетным членом  и куратором которого являлся Леонид Панасенко, сообщает об учреждении нами Литературной фантастической премии имени  Л. Н. Панасенко. Все положения по премии будут опубликованы в апреле 2011 года. Светлая память нашему доброму крымскому мыслителю, мечтателю, литературному созидателю, ЛЕОНИДУ НИКОЛАЕВИЧУ ПАНАСЕНКО.

 

10 марта 2011 года

Председатель Клуба Фантастов Крыма

Секретарь правления Межнационального союза писателей Крыма

Валерий Гаевский




Дополнение.
Воспоминания о Леониде Панасенко (Владимир Ларионов)


«… И чуточку грандиоза!»

 

(Последнее интервью с Леонидом Панасенко)

 

Когда идешь в гости к писателю, то, имея определенное коммуникативное намерение, все же не знаешь, что тебя ожидает – непринужденная беседа, полемика, или откровение. Узнавая человека и наблюдая жизнь, пропуская через себя сказанное и увиденное, начинаешь смотреть на многое по-иному. Это, на мой взгляд, и есть самое интересное в профессии журналиста.  Все писатели – люди совершенно особенные. Они мыслят образами и все, в той или иной степени, построены на читательском сотворчестве. Поэтому иногда нам труднее их читать, чем им себя писать.  И каждый из них, видит реальность по-разному. Но когда заходит речь о реальности, как нам сказать, что реально, а что нет? Может реальность,  это яблоко на столе, а может быть и жизнь на марсе. Художник, безусловно, видит мир по-своему. Обладая особым мироощущением, творческим видением, он «переплавляет» эту самую реальность в художественные образы, давая им самостоятельную жизнь и развитие. Считается, что фантастика – это нарушение правил, границ, рамок. Но кто сказал, что вот это возможно, а это невозможно? И где эти рамки? Во Вселенной, возможно все – драконы, компьютер из рубинов и слоновой кости и путешествия во времени.

Крымский писатель Леонид Панасенко писателем-фантастом себя не считает, хотя его творчеству присущи фантастичность образов, мягкий лиризм, философичность, любовь к оригинальным заголовкам, афористичность письма. Он является автором идеи и инициатором учреждения Государственной премии АРК, также как и ряда других литературных премий. Не считая книг, изданных за рубежом, 19 книг крымского писателя 36 раз опубликованы на 11 языках мира, в том числе на английском, французском, японском, немецком, испанском, польском, болгарском и других. Но я не буду распространяться о всех заслугах Леонида Николаевича и перейду к вопросам, которые мне посчастливилось задать ему при личной встрече. Взаимные приветствия, теснясь в передней, постепенно передвигаются в рабочий кабинет писателя – небольшую, светлую комнату, где повсюду книги и альманахи фантастики. На столе как бы заждавшаяся неоконченная рукопись – физический быт творца. Внешнее, в данном случае, просто отражение внутреннего.

– Леонид Николаевич, расскажите о своем детстве, о том, когда начался ваш творческий путь.

В детстве я хотел быть кем угодно: изобретателем, физиком, химиком, биологом, астрономом. Кстати, мою любовь к астрономии поддерживала чудная книга с цветными рисунками, единственная, по-настоящему детская,  в моей крохотной домашней библиотечке. Кажется, что это было нечто вроде «О земле и небе» Волкова. Отец иногда приносил мне книги по фантастике. Первое, что я прочел в своей жизни, это слова на обложке научно-популярной брошюры: профессор Кудрявцев «Неслышимые звуки» (речь там шла об ультразвуках). Мы жили в таком забитом хуторе, где не было ни света, ни радио. Раз или два в месяц я отправлялся в родные Перковичи (Ковельский р-н Волынской области). Там в библиотеке я набирал полную сетку книг – сколько мог унести – и, радостный, возвращался домой. Туда и назад – шесть километров. Кто не жил на хуторе или в глухой тайге, тот не поймет, каково мальчишке-отшельнику читать Жюля Верна, Майн Рида, Купера. Да любую книгу вообще! Из фантастики (кое-что отец покупал мне в Ковеле) мы зачитывались тогда Немцовым, Казанцевым, Адамовым, Долгушиным, Бердником, Дашкевичем, Владко, Бережным. Опять же, всем тем немногим, что выходило в Союзе. Потом, в университете, я «пошкрябывал» какие-то фантастические рассказы, иногда делал заметки для районной газеты.

В 1968 году, по окончании Любитовского детского дома, поступил на заочное отделение факультета журналистики Киевского государственного университета им. Т.Г. Шевченко, закончил вуз в 1974-м. Буквально на второй день после выпускного вечера начал трудовую деятельность в качестве корреспондента городской районной газеты «Прапор Ленiна». В 1969 году переехал в областной центр город Луцк, где работал в молодежной газете «Молодой Ленiнець». В марте 1972 года переехал в Днепропетровск, где работал на разных должностях в редакции газеты «Днепр вечерний» и книжном издательстве «Промiнь». Единственное, чему я не научился в журналистике, это писать отчеты о Первомае или годовщинах Октябрьской революции. В 1988-м по конкурсу стал главным редактором издательства «Таврия» и начал жить в Крыму. Чуть позже меня избрали председателем Союза писателей Крыма.

Основной творческий период пришелся на Днепропетровск, где я написал почти все свои книги. Их я издавал в Днепропетровске, Киеве, Москве. Меня по жизни спасало то, что я всегда старался что-то придумать. Свою книгу «Тезаурус» я писал 30 лет. В ней – эссе, смешные и трагические небольшие истории из жизни, афоризмы, размышления о научных фактах. Это, своего рода, сборная солянка, которая называется наукой, жизнью, судьбой, бытием, размышлениями. Я продолжаю писать ее до сих пор. Она – полный запас моих представлений, жизненного опыта, мыслей.

– У Вас в доме повсюду книги писателей-фантастов: Хайнлайна, Ефремова, Уэллса. По-видимому, впечатление от них накладывает отпечаток и на Ваше творчество?

Конечно, я читал очень много фантастики и прочел почти все, что было в Советском Союзе в послевоенный период. Потом хлынул поток переводной литературы. По идее, можно и не знать предшественников, но я отношусь к тем писателям, которые их знать должны. Человек может быть чудесным писателем, но если он не знает, что было до него, то, как бы он не старался, у него будут получаться странные вещи. Нужно очень много прочесть, а многие этим не занимаются. Поэтому их фаны начинают говорить: «А вот это уже было у Стругацких, а это –  у Хайнлайна». Часто одинаковые мысли и идеи летают в ноосфере, но кому она пришла первой, тот и автор. 

– Как вы считаете, что главное для писателя?

Если говорить о жанре фантастики, то, во-первых, научиться писать кратко, так как многих губит громоздкость стиля, а, во-вторых, нужна ясность и прозрачность мысли, которая достигается очень тяжело. Я стараюсь, чтобы фантастика была не как чистый жанр, а как способ самовыражения.

– Я знаю, что Вы переписывались с Рэем Дугласом Брэдбери. Когда это произошло впервые?

У Брэдбери есть с десяток рассказов о писателях, которые ему нравятся, и которые как-то на него повлияли. К тому времени, когда он писал о них, все они уже умерли. У меня есть два рассказа вполне о живых людях – это «Следы на мокром песке...» о Рэе Брэдбери и «С Макондо связи нет?» о Габриэле Маркесе. Оба эти рассказа были переведены и напечатаны на многих языках. Каким-то образом рассказ «Следы на мокром песке...» дошел до Брэдбери, и он на него откликнулся. Он прислал письмо на адрес Союза писателей и маленькую открытку. И, слава богу, рассказ ему понравился, ведь писал я его с огромной любовью. Так мы и начали с ним переписываться. Каждый год он присылал мне поздравления с Рождеством и другими праздниками. Одно из его поздравлений есть на обложке моей книги: «Благословляю Вас, Леонид. Огромные объятия от Вашего американо-марсианского друга».  

– На Вашем столе лежит неоконченная рукопись. Над чем работаете?

Я заканчиваю вторую часть своего самого популярного романа о смерче и потихоньку добавляю «Тезаурус». Если считать, что за последние 20 лет, проведенных в Крыму я написал не много, то сейчас я активно занялся творчеством. Очень обрадовался, что не забыл, как это делается, и даже стал писать еще лучше. В прошлом году в Москве целиком вышел мой «Случайный рыцарь». Впервые у меня вышла книга в соавторстве «ВЧК-2». По крайней мере, явлением в литературе она не станет, но скандал будет обязательно.

 – Леонид Николаевич, что Вы посоветуете начинающему писателю?

Жить, влюбляться, пить (хорошее и в меру) вино и не зацикливаться на творчестве. Ведь если оно в душе живет, то все равно о себе заявит и оформится. Но все же просто сидеть и ждать – не стоит. Пытаться пока молодой, пробовать себя, ведь молодость, лучшее время для этого. И, конечно же, читать других писателей.

Что ж, добавить тут нечего, разве что рецепт хорошей жизни от самого Леонида Панасенко: «Хорошая жизнь, хорошая судьба. Что это? Это обычная жизнь и… чуточку грандиоза, капелька сумашествия и изюминка удачи. То, что я раньше называл улыбкой Судьбы».

Беседовал Петр Калугин, 4 февраля 2011 года

  

P.S.

«Следы на мокром песке...» Замысел этого рассказа оригинален и хорош. Автор создает ситуацию, когда у Рэя Дугласа Брэдбери во время прогулки к реке, происходит встреча с пришельцем из будущего. Незнакомец предлагает ему покинуть планету для какой-то миссии во всех Обитаемых мирах. Рэй Дуглас долго не может принять решение, но в итоге решает остаться и просит пришельца стереть его память, чтобы потом, если придется, не жалеть о своем выборе. Посланец удаляется, а Брэдбери, забыв, ЧТО с ним произошло, замечает следы на мокром песке. Каким то образом  рассказ попал к Рэю Брэдбери, и так началась их многолетняя дружба.     



КАВАЛЕР ОРДЕНА «ЗА ВЕРНОСТЬ МЕЧТЕ»

Когда ушел из жизни человек, в своем воображении легко перемещавшийся во времени и пространстве и перемещавший в них людей Земли, их несуразности и страсти, изображавший эти трансформации в своих книгах, невольно задумываешься, а что еще, яркое и фантастическое, он унес с собой, не успев запечатлеть на бумаге?
Те, кто кое-что знал о планах талантливого писателя, президента Крымской литературной академии, председателя Межнационального союза писателей Крыма Леонида Панасенко, кому он читал отрывки или пересказывал сюжеты новых повествований, более других огорчены тем, что он чуть-чуть не успел завершить книгу о сыне мыслящего Смерча, рожденного от обычной женщины. О трогательной и страшноватой любви яростного сгустка буйной стихии и чуточку капризной Марии фантаст лет 30 тому назад написал повесть «С той поры, как ветер слушает нас», прочитываемую на одном дыхании. А сравнительно недавно в нем вызрел замысел и сложилась канва развития событий в новой книге о человеке-ветре, состоящем в кровном родстве с Природой и с людьми.
Эта тема нашей близости и нашей тяги друг к другу — человека к Природе, Природы к человеку волновала, полагаю, Леонида Панасенко с самого начала его литературного творчества. Возможно, она и подвигла его стать профессиональным писателем. И в самом деле, человек некогда был слит с Природой, был ее разумом и ее возлюбленным. Но постепенно его интересы стали выходить за эти пределы, все больше он стал полагаться на себя, и они разошлись, как подуставшие друг от друга супруги. Теперь он еще больше от нее обособился, и вспышки ее ревности все чаще сотрясают землю.
А в день похорон писателя небо в Крыму стало теплым и ясным, и одно просвеченное розовым светом облако на глазах у всех, кто пришел проститься с Леонидом, приобрело форму раскрывшегося тюльпана. Так Природа проводила в иной мир своего рыцаря, который в большей части своих творений звал людей вернуться в семью, пробудить в себе усыпленные, но не утраченные, чувства любви к своей Первозданной и Единственной.
Писатель периодически возвращался и к теме страсти, возникающей у природных субстанций к человеку. Вот и в рассказе «Сиятельная дрянь», написанном недавно, молния неотступно преследует фотографа Альгиса, и он, спасаясь от ее обжигающих объятий, погружается на дно океана, в глубь которого ей не проникнуть, но в гаснущем его сознании последним проносится слово «люблю».
Мне же более других дорог и близок рассказ «Плач в комнате смеха» — на мой взгляд, подлинный шедевр. События развиваются на некой планете, на которой обитают зеркальники — существа, чья жизнь зависит от тепла, но оно такая редкость в том мире, что каждый довольствуется малой толикой, отдавая малейший избыток другим или возвращая его источнику. Не имея представления об этой норме бытия, пришельцы с Земли обстреливают аборигенов лучами световой энергии и гибнут от возвращенных импульсов. Фантастический сюжет раскручен по высшим канонам жанра, и этого любителям его вполне достаточно, чтобы насладиться мастерством автора, полетом воображения и реалистической точностью описания происходящего.
Но главное все-таки не это. Главное — понимание, что пробудила зеркальников, вернула их к жизни человеческая теплота. Это — подсказка писателя воспринимать рассказ как притчу о том, что только тепло, которым нам необходимо делиться друг с другом, сохранит на Земле жизнь, спасет человечество от гибели в сумерках бездушия и вражды.
Написан этот рассказ человеком, который не раз страдал от недостатка человеческого тепла. Он ведь воспитывался в детском доме, учился в луцкой школе-интернате. Окончив факультет журналистики Киевского госуниверситета, поработал в редакциях украинских газет и в издательствах, в том числе главным редактором «Таврии» в Симферополе.
В 1967 году был опубликован его первый рассказ, а первая книга вышла в 1978 году. Большая часть его творений — это социальная и философская фантастика и проза с элементами фантастики, в которых он по-своему пытался ответить на вызовы времени и острые вопросы человеческого бытия.
Не особенно избалованный славой, он беспокоился, чтобы ею не были обойдены другие талантливые люди. По его идее в 1993 году была учреждена Премия Автономной Республики Крым, и он стал ее лауреатом, а также одно время возглавлял комитет по ее присуждению. С его «подачи» в Крыму стали присуждать литературные премии имени Л. Н. Толстого, А. П. Чехова, С. Н. Сергеева-Ценского, «Золотая пчела». В прошлом году Крымская литературная академия, опять же по его инициативе, учредила международный виртуальный орден «За верность Мечте», и он стал одним из первых его кавалеров.
С первой нашей встречи я утвердился в мысли, что Леонид внешне похож на Бальзака. И с годами это стало все более очевидным. Нет смысла сравнивать их творчество, а вот их отношение к нему, крылатость письма того и другого сродни.
Пока я жив, мне, как, наверное, и другим, будет недоставать Леонида Николаевича, Лени — улыбчивого друга, озорника, острослова, крымского Бальзака, автора любимых мною книг.

Сопредседатель Крымской литературной академии Лев РЯБЧИКОВ

 


В апреле 2011 года симферопольским издательством "Доля" была выпущена книга Леонида Панасенко "Взятка Харону". Вот обложка книги:

взятка Харону

 




   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.